— Потому что я — не ты. Да и вообще, нужно быть выше всего этого. Зачем опускаться до их уровня, — пожимает плечом.

— Звучит как чья-то цитата…

— У Филатовой очень строгая ба, — поясняет Илона, запрыгивая на пенёк. — У неё там своя особая идеология, — незаметно для Поли крутит пальцем у виска. — Сплошные запреты и правила. То нельзя, это нельзя. Разве что дышать можно.

— Ну неправда.

— Ой, Филь, — машет Вебер на неё рукой, — кому-нибудь другому это скажи.

— Бабушка просто за меня переживает.

— Ага, чересчур.

— Ну прям!

— Камон, она тебя до девятого класса провожала до школы за ручку и забирала после уроков.

— Нам просто по пути, — краснеет та.

— Одежду тебе покупает на своё усмотрение. Не разрешает краситься, стричься.

— Сама не хочу.

— Не отпускает гулять после занятий.

— Это пустая трата времени.

— Ну поведай ей, — кивает на меня, — о том, как ты проводишь своё. Учёба-учёба-учёба. Молитвы. Чтение отобранных бабушкой книг.

— Она знает, что для меня лучше.

— Готовка. Уборка. Шитьё. Церковно-приходская школа по выходным. Я ничего не забыла?

— И что в этом такого ужасного?

— Наверное, ничего. Когда тебе семьдесят, а не семнадцать, — добавляет Илона.

— Меня всё устраивает.

— Уверена, не будь Шац знакома с твоей ба много лет, тебя бы и тут с нами не было.

— Не гиперболизируй, пожалуйста.

— Не разговаривай с нами как сотрудник НИИ, пожалуйста, — произносит ей в тон, закатывая глаза. — Вот как ты провела лето?

— Нормально провела.

— Где? Всё там же? В лагере при монастыре?

— И что с того?

— Не задолбалась жить по указке Фюрера?

— Не называй её так.

— Свободы не хочется, Аполлинария?

— Что ты до неё докопалась? — решаю вмешаться. Ясно же, что разговор зашёл не в то русло.

— Да просто жалко девчонку.

— Не нужна мне твоя жалость! У меня всё хорошо, — ощетинившись, отзывается Филатова.

— Ну если ты так считаешь…

— А ты скучаешь по своей московской школе? — Полина смещает фокус на меня.

— Нет.

— Почему? — искренне удивляется.

— Я редко там появлялась.

— Насколько редко?

— Раз в неделю.

— На домашнем обучении была? — по своему трактует мой ответ.

— Джугели профессионально занимается большим теннисом, — отвечает вместо меня Вебер.

Понятия не имею, откуда она знает. Возможно, как Абрамов, увидела фотографии в соцсетях.

— Здорово. А что, учиться в школе в этом случае необязательно?

— Со мной занимались учителя в перерывах между тренировками.

— То есть в жизни класса ты особо не участвовала? Выступления, экскурсии, походы?

— У меня были другие приоритеты.

— Не. Здесь так не прокатит. Матильда Германовна всегда стремится к нашему непрерывному взаимодействию.

— Толку-то? — усмехается Илона.

— Не знаю. По-моему, это правильно. Так и должно быть.

— А по-моему, она порой перегибает. Участвовать в совместной деятельности или нет — моё личное право.

В этом я с ней, определённо, согласна.

— Зачем откалываться от коллектива?

— От коллектива, который я терпеть не могу? — уточняет брюнетка.

— Ладно, не будем спорить на эту тему. Возвращаемся может? Мне уже некуда складывать ветки.

— Пошли.

— Тата, ты не обиделась на меня за то, что я отказалась поменяться с тобой местами? — спрашивает, состроив виноватое выражение лица.

— Какая теперь разница?

— Марсель забил место рядом с тобой ещё неделю назад.

Чего? Что ещё за новости?

Смотрю на неё, нахмурившись.

— Это было в понедельник после уроков. Абрамов оставил класс на разговор. Речь шла о тебе, — улыбается, подмигивая.

— Что ты имеешь ввиду?

— Если вкратце, он запретил ребятам тебя терроризировать. Сказал, что вы сами разберётесь.

— Не с чем разбираться. Полин.

— Эх… Вот бы за меня так кто-то вступился!

— Я не нуждаюсь в его помощи.

— Может и нет, но всё равно приятно, что парень не обозлился на тебя за ту историю с полицией.

— Абрамов — не Ромасенко. К тому же, явно запал на неё.

— Ага.

Илона с Полиной переглядываются и глупо хихикают.

— Ты бы видела лицо Ковалёвой. Она наблюдала за вами всю дорогу. Чуть копыта пару раз не вывернула. Происходящее ей явно не нравится. Между ними в конце прошлого года что-то было вроде.

— Ей не о чем беспокоиться. В Москве у меня есть жених и этот ваш Кучерявый хулиган мне не интересен.

— Я всё-таки сделаю тебе расклад, — решительно заявляет Илона.

— Себе раскладывай, я в это не верю.

— Карты — грех, но часто случается так, что её слова сбываются.

— Зачем ты перешла на шёпот?

— Чтобы Боженька не услышал.

Кхм…

— А то ж он прям сидит такой и трёп наш бабский подслушивает. Заняться ж больше нечем! — фыркает Илона.

Хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь.