Она согнула бумагу, полила горячим воском, сняла с пальца перстень с гербом коронованной змеи и приложила ее, создав оттиск. Передав письмо Томмасу, который отдаст его гонцу, она взгрустнула. Оставалось только ждать ответ, который мог прийти не скоро. А хотелось действовать уже сейчас и на это она попробует кинуть свои силы.

— Я пойду на площадь, — произнесла она и встала со своего места, — хочу обратиться к людям.

— Я только могу пожелать вам удачи, Ваша Светлость, — устало произнес доктор Москатти, — а я, пожалуй, пойду домой и отдохну.

Диана одобрительно кивнула и вышла на улицу, где теплый ветерок тут же обдал свежестью. Она подставила лицо солнцу, чтобы искусственно создать на щеках румянец. За последние дни она похудела и цвет ее лица стал бледнее.

При виде того, что хозяйка собирается на площадь, Томмасо тут же оказался рядом.

— Письмо уже передано гонцу?

— Да, Ваша Светлость. Он уже в пути.

Они пришли на площадь быстро, теперь Диана знала цену времени, умела его беречь. И хотя она наслаждалась прогулкой, но позволить себе такую роскошь еще не могла.

— Я могу устроить госпиталь в замке, — бубнила она, представляя, что будет при отрицательном ответе герцога. Томмасо лишь помолился в тот момент, имея единственную мечту, чтобы герцог помог, не отказал и чтобы герцогиня покинула госпиталь. Ее место в саду, а не за промыванием гноящихся ран больных незнакомых людей.

Они пришли в то самое место, где стояли палатки, где шла торговля разными безделушками, где она впервые познакомилась с Антонией. Сейчас женщина уже трудилась в замке, не стояла в лавке и не торговала тряпичными куклами и лошадками. Но обе игрушки Диана сохранила, поставила на окно в госпитале и любовалась ими, вспоминая слова Антонии по поводу наследника и будущего правителя. Если герцогиня родит этого наследника, то непременно передаст лошадку ему, вспоминая, как трудилась в стенах госпиталя и как радовала глаз эта игрушка.

Находясь сейчас на площади, под удивленные взгляды людей, Диана прошла к самому видному месту-в центр и остановилась. На нее смотрели все: мимо идущие прохожие, торгаши и покупатели, дети и старики. Она молчала, еще не произнесла ни слова, но они бросали свои дела и шли в центр, создавая полукруг.

— Дорогие горожане этого славного города, — начала говорить Диана, боясь, что надо было подготовиться, отрепетировать речь. Но не было времени на это, его очень не хватало, — многие уже знают, что я и доктор Москатти помогаем монахиням оправиться больным от их недугов. Это жест доброй воли, не более, сложно смотреть, как умирают те, кто при лучших условиях бы выжил. Дорогие мои, — она говорила, как молясь, спокойным уверенным голосом, пытаясь не дать волю слезам, ведь она сроду ничего не просила, — я вас очень прошу оказать помощь госпиталю: нам нужны руки, нужна провизия, вода. Нам надо все, что требуется для лечения больных. И нам нужны ваши добрые сердца и искренние улыбки, — Диана неосознанно улыбнулась сама, — иногда они помогают лучше любого лекарства. Ведь наверняка среди вас есть те, чьи родные находятся в таком госпитале? Помогите своим близким!

Люди молчали. Смотрели на нее и молчали. А Диана не понимала, почему это происходит, поэтому продолжила говорить:

— Я написала письмо Его Светлости в Форли, где попросила оказать материальную помощь, но до Форли долгая дорога, а помощь необходима уже сейчас. Я прошу вас помочь мне, людям вашего города, пока на безвозмездной основе. Но сделаю все, чтобы Его Светлость отблагодарил вас по своему.

Она склонила голову, как будто была виновата в том, что просила. Она, герцогиня рода Висконти, просит помощи у простого народа, но ни капли не жалеет об этом. Возможно, сейчас они отвернутся и уйдут заниматься своими делами: продавать, работать или бродить по городу, потому что работы нет. Но какого было ее удивление, когда под наступившую тишину местных жителей, она подняла на них взгляд и обомлела- горожане стояли на коленях перед ней, склонив головы. Это стало для нее неожиданным, но слегка непонятным действием: они согласны или нет?

— Прошу вас встаньте, — произнесла она громче, но люди лишь подняли на нее взгляды, но остались у земли.

Один мужчина, чье лицо Диана видела на рынке, наконец заговорил первым среди горожан:

— Ваша Светлость, если желаете можете выпороть нас всех до единого, потому что мы не можем выполнить вашу просьбу.

Томмасо тут же вынул меч из ножен, Диана услышала едкий звук металла, и рукой указала остановиться. Эти мужчины! Они готовы убивать постоянно. А потом в ее госпитале прибывает много раненых. Нет, так дела не делаются!

— Как ваше имя, сеньор?

— Муцио, Ваша Светлость, — мужчина на вид был самым обычным непримечательным, в серой поношенной одежде. Он нервничал, стоял перед ней на коленях и что- то теребил в руках.

— Муцио, я бы хотела знать причину вашего отказа.