— Если я приеду в Форли, а там меня поджидает сюрприз в виде рыцарей Флоренции, если меня убьют, то вас свергнут тут же. Вам надо будет бежать и быстро. Заберете с собой все золото, драгоценности и деньги.

Ее рука опустилась и ожерелье выпало. Она не ожидала, что все настолько серьезно. Стефано лишь взглядом проследил за этим самым ожерельем, но не кинулся его поднимать. Окинул взглядом его и тут же посмотрел на жену:

— Жена герцога должна быть сильная, хоть в этом мне повезло. Я верю в вас, Диана.

Он отвернулся и вышел прочь, а она еще стояла, анализирую сказанное. Подняла с пола ожерелье и быстрым шагом вышла из кабинета. Сейчас не хватало наследников! Как же можно бросить то, что было завоевано на протяжении многих веков с таким трудом?

Диана вышла на улицу, где утреннее солнце пряталось за тучи, которые набежали, намекая на дождь. Улица стала серой, даже зеленая трава утратила свой цвет.

Диану поразил только цвет метала и количество рыцарей. Столько она еще не видела никогда в жизни.

— Ваша Светлость, — поклонился ей Маурицио, который тоже был облачен в серебристые латы.

— Маурицио, — Диана подошла ближе, — где мой муж?

Она посмотрела туда, куда указал Маурицио, отчетливо наблюдая, как юный оруженосец надевает на Стефано доспехи. Дыхание перехватило. Наблюдать за этим стало неожиданно больно.

Она кинулась через сад к нему, причитая прямо с ходу:

— Что это за Форли? Этот город разве стоит того, чтобы рисковать своей жизнью?

Она стояла перед ним, возмущенная, держала в руках ожерелье, которое стоило как весь этот замок, а он лишь слегка улыбнулся:

— Там живут люди.

— Пускай живут. А если начнется война, то они тоже могут погибнуть.

— Конечно могут, но есть шанс еще это предотвратить.

Как только юный оруженосец покончил с доспехами, то отошел от герцога и герцогини, чтобы не стать свидетелем какого-нибудь личного разговора. Уже были случаи, что потом герцоги рода Висконти лишали жизни за это своих подданных.

Диана впервые видела мужа в доспехах, и она не могла понять свое отношение — они делали его еще более мужественнее, более суровее, как любого мужчину, но почему-то видеть их на нем не хотелось.

— Вы мужчины не можете жить в мире, — прошептала она, когда он оседлал Неро, — вы сами создаете тот самый «бардак», а потом его пытаетесь исправить далеко не мирным путем.

— Если я буду жить в мире, то мне придется выбрать лачугу в лесу, — усмехнулся он, — за остальное надо платить. Деньги правят миром, Ваша Светлость, главный тот, у кого их много.

Стефано направил коня к веренице рыцарей, которые его уже ждали возле входа на территории замка. Но внезапно натянул поводья, и Неро встал:

— Если с Форли все закончится благополучно, я пришлю об этом письмо, а сам буду в Павии. Если соскучитесь, путь для вас всегда открыт. И еще, — Неро не стоял на месте, он топтался, видимо, тоже нервничал, — я оставил с вами охрану во главе с Томмасо. Если захотите выйти в город, он будет вас сопровождать. И не бегите, пока я жив.

Развернув коня к выходу, герцог поскакал к рыцарям, крича уже распоряжения для них.

Первые три дня после того, как герцог покинул Милан, Диана была вся на взводе. Она кидалась к окну всегда, когда гонец появлялся на территории замка. Но увы, письма были адресованы не ей, писали арендаторы для Его Светлости. Диана отправляла гонцов с этими письмами в Павию.

Она часто гуляла по саду, в тени деревьев, любуясь цветами, иногда в тени Томмасо, который даже здесь был начеку.

— Я не убегу, — она не улыбалась, произнося это. Теперь точно знала, что нет смысла бежать сейчас, но на это точно есть шанс, если убьют герцога. А хотелось ли его смерти? Но он ее муж, она не может даже думать о таком. Это большой грех иметь такие мысли.

Но очень хотелось в город.

А еще хотелось в лес, но не для реализации побега. Хотелось увидеть старуху и еще раз расспросить о проклятии рода Висконти. Возможно, проклятие можно снять, и та поможет это сделать? Если ей, Диане, предстоит родить наследника, то она хотела бы знать все, что ее ждет.

— Ваша Светлость, — покорно поклонился Томассо, как ненавидя себя за то, что он ходит за ней по пятам, — я лишь выполняю распоряжения хозяина.

Диана кивнула, прекрасно это зная. Но нервы! Ее нервировало все кругом. Даже цветы к несчастью не радовали глаз, а красный цвет роз вообще напомнил кровь ее мужа, которая уже возможно пролилась.

— Не переживайте, Ваша Светлость, — Томмасо видел ее волнение от неизвестности, — я бывал на таких мятежах. Горожане на стороне хозяина, они помогут сместить Людовико Ализоди.

— Если там нет рыцарей из Флоренции, — пояснила Диана и была права. Томмасо кивнул, соглашаясь, но все же они все надеялись на то, что Медичи не воспользуется восстанием, хотя можно было понять то, что это он сам спровоцировал его. Ведь Людовико Ализоди — это его человек.