— А вы знаете леди Изабеллу? Дочь венецианского дожа Франческо Фоскари.

Марта застыла, видимо, слегка шокирована тем, что Диана только приехала, а уже так много знает.

— Конечно, я видела ее неоднократно, — задумалась камеристка, — но Милан и Венеция никогда не были союзниками, скорее напротив, поэтому, она не является частой гостьей в наших краях.

— Интересно, — прошептала Диана и опустила руки. Мерки сняли, оставляя ее стоять посредине покоев, — война?

— Что, простите? — Не расслышала Марта.

— Я говорю, между миланским герцогством и венецианской республикой идут военные действия сейчас?

Марта аж присела от удивления, но опомнившись, встала и поправила за собой кровать. Модистки удалились, чуть ли не до пола кланяясь будущей герцогини.

— Зачем вам это знать, Миледи? Женщины семьи Висконти никогда не лезли в политику. Ваша роль — наследники.

— Я должна знать для чего я буду рожать этих наследников.

— Я не сильна в этих вопросах, Миледи. Но так же могу вам дать совет не задавать подобных вопросов Его Светлости. Здесь герцогиня должна заниматься домом, прислугой, воспитывать детей и устраивать светские баллы.

— Но я должна знать, кого звать на эти баллы, — возмутилась Диана. В ее голове резко возникло много вопросов, — мне интересна страна, где я буду жить. Это вполне естественно.

Марта что-то пробурчала себе под нос, поправляя передник и обратилась к Диане:

— Миледи, пойдемте я вас лучше представлю прислуге. Они уже собрались внизу.

Диана задумчиво отошла к окну, выглядывая в него. Все тот же двор, где стояла девушка с кувшином молока, где бродили куры, а кузнецы монотонно стучали по железу.

— Я уеду в Милан, зачем мне с ними знакомиться?

— Как зачем? — Удивилась Марта, — вы сюда будете приезжать. Прежние герцог и герцогиня очень любили здесь бывать. Его Светлость считает Павию своим домом.

— Мой дом не Павия и не Милан, — Диана следила за людьми во дворе и ее взгляд привлекли конюшни, из нее только что вывели лошадь, — ладно, знакомьте меня с кем хотите, только побыстрее.

Диана отошла от окна и прошла к выходу, Марта засеменила за ней.

После недолгого знакомства со слугами замка, имена которых Диана не старалась запомнить, она обратилась к Марте:

— Я бы хотела ознакомиться со дворовой территорией.

— Конечно, Миледи, можно зайти на кухни, они находятся чуть дальше от замка, здесь есть кузница, прядильня…

— Меня интересуют конюшни.

— Там есть и конюшни.

— Я дойду сама. Спасибо, Марта. И не переживайте, дверь с территории замка для меня закрыта.

— Я не переживаю, — улыбнулась камеристка, — за пределами замка бродят убийцы и разбойники, я не думаю, что вы захотите стать жертвой, вместо того, чтобы править Ломбардией.

Диана остановилась, услышав эти слова, она гордо развернулась со словами:

— Правят те, которые владеют политической информацией, а такие, как я, тратят свои дни на пустое существование.

Она отвернулась и вышла из замка. При виде нее, люди стали оборачиваться, мужчины склоняли головы, а девушки, смеясь, слегка приседали и тут же убегали прочь. Диану это позабавило. Они ее стесняются или боятся, но сейчас людям она очень интересна.

Поднимая длинные юбки, боясь их запачкать в грязи, девушка двинулась в конюшни. Она любила лошадей, а лошади отвечали ей взаимностью. Но что толку от ее прихода сюда? Она хотела оседлать одну из них и пуститься прочь из этого замка. Жаль, что лошади без крыльев. Взгрустнув, Диана пошла вдоль стойл, рассматривая лошадей. Их было много, все были разными. И места их содержания было далеко не стойло, а денник. Герцог в начале конюшни содержал дорогих племенных лошадей, где место для одной было больше чем у конюха. В этом Диана не сомневалась.

Она засмотрелась на одного коня: белого как снег, ни единого черного пятна. Его светлая грива волнами спадала на шею, не была подстрижена, а значит, этот конь не для охоты.

— Привет, — произнесла Диана, держась рукой за деревянную калитку. Она готова была ее открыть, но голос сзади ей запретил.

— Леди Девон, этот конь опасен.

Она обернулась, смотря на герцога, он шел к ней, оставив своего черного коня.

— На его счету две смерти молодых конюхов. Он лягается так, что вышибает все внутренности. Ваши мне еще пока нужны, — усмехнулся он, и Диана убрала руку от деревянной калитки.

— Я впервые вижу такого белого коня.

— Забудьте о нем, я прикажу его убить на днях. Толка нет в его обучении. Наверно, все блондины диковаты, — он посмотрел на белокурую прядь девушки, которая выпала из прически, — но все же некоторых придется приручать насильно.