– Телефон, дай мне свой телефон!

Потребовала я, выворачивая ее карманы, нащупав сотовый, выставляя перед ее лицом, чтобы она разблокировала экран.

Всё происходило настолько быстро, что я прослушала, как на другом конце трубки приняли мой звонок.

– Вы слышите меня, что у вас случилось?

– Да… На мою семью напали, – мой голос дрожал, будто мне и вправду страшно, но он дрожал из-за лжи и нахлынувших слез. – Мне страшно, они вооружены и их много… Поторопитесь.

Мы провели в больнице бесконечную ночь, пока Эйми медленно возвращалась к жизни. Врачи стабилизировали ее состояние, чтобы она смогла дышать самостоятельно.

Все это гребанное время я был на расстоянии вытянутой руки от маленького человека, который цеплялся за жизнь. Мама была рядом, но стоило мне выйти за порог палаты, чтобы переговорить со своими людьми, Эйми разразилась громким, надрывным плачем, не желая идти ни к кому на руки.

Отец остался дома с Теодором и остальными, а в больницу нас сопровождал Вито. На нем не было лица, лишь застывшая маска ужаса, когда он взял на руки крошечное, едва дышащее тельце Эйми, ее губы были почти синими.

Дьявол, в этот момент мое сердце на какие-то доли секунды остановилось, прежде чем я взял себя в руки.

Позже Антонио прислал мне сообщение, что китайские монеты, которые подарил Ли, были частично испачканы рыбьим жиром. Эти ублюдки перешли ту границу, после которой полагается отрубать ноги.

В мафии дети считаются самым святым, и эта омерта распространяется независимо от религии. Я был настолько зол, что сбился с понимания, кого бы хотел видеть перед собой: Дэниела с его псом Аланом или воспользоваться шансом и перерезать горло Бернардо, а после Марко.

Выбирая второй вариант, я не оставлял в воплощении моих темных желаний первый, более того, я был уверен, Витэлия поддержала бы меня в этом.

Взорвав ворота, мои люди пошли в наступление, убивая любого, кто окажет сопротивление – смерть.

Антонио шел рядом, переступая мертвые тела, поднимаясь по лестнице в особняк. Марко выскочил, направляя на нас пистолет, на его черной футболке появилось сразу три красные точки. Мне даже не потребовалось доставать оружие.

– Кристиано… Доброе утро? – Он вздернул бровь, опуская пистолет.

– Если ты любишь просыпаться в могиле, то, конечно, – Антонио толкнул ногой тело парня, и он покатился по лестнице, пачкая ступени кровью.

– Где Витэлия? – Единственное, что мне было интересно.

– Отзови своих людей, Кристиано, – со второго этажа послышался голос, который сложно спутать. – Они и так нанесли нам ущерб в несколько миллионов. Не будем беспокоить соседей и мирно все решим.

Подняв голову, я увидел Каролину, направляющую на меня Глок 34, который частенько использовали в полиции США для тренировок и соревнований по практической стрельбе.

– Действительно ли его беспокоят деньги, когда они буквально сыпались из его задницы? – уточнил у меня Антонио, сложив руки на груди.

Развернувшись, я подал Вито сигнал, выстрелы стихли.

– Мы не договоримся о мире, Бернардо, – У меня затекла шея, я хотел увидеть жену, которую он держал при себе.

– Почему? Никто же не умер, – его губы расплылись в дерзкой ухмылке. – Твой ребенок все еще жив, верно?

Моя рука сжалась в кулак, переводя взгляд на Марко, что продолжал скучающе переглядываться с моим братом.

– У тебя такой влюблённый взгляд, постыдился бы, мы же на людях.

– Разве любовь стоит стыдиться, Тони?

– Извини, но у меня уже есть две блондинки, – Антонио поджал губы, будто этот диалог имел смысл. – И одна из них прямо за моей спиной, жаждущая прострелить твою башку.

Намекая на Вито, который стоял подобно статуе, что отлично бы вписалась к разрушенному фонтану.

– Не извиняйся, я предпочитаю шатенок, – облокотившись о стену дома, скрестив щиколотки, чувствуя себя победителем.

Антонио схватился за свой пистолет, сделав широкий шаг, припечатывая дуло пистолета к голове Марко.

– Видимо, ты готов жрать свои яйца, раз подобное просачивается из твоего рта! Повтори это еще раз!

– Антонио, – сказал я, просовывая между ними руку, чтобы брат увеличил расстояние.

Мы были одинаково безумны, когда дело доходило до женщин. Отец всегда учил нас сдержанности и терпению, но мы каждый раз пачкали руки кровью, не дожидаясь бумеранга под определением «судьба». Я не верил в судьбу.

Телефон в кармане Марко зазвонил, парень расправил плечи, доставая сотовый, отвечая на звонок. Затем взгляд оглядел территорию вокруг, будто оценивая пространство. До нас дошел звук полицейской сирены, который с каждой минутой становился громче.

– Ты действительно думаешь, что полиция – самое сильное оружие против меня? – Мой голос был спокойный, но мое терпение иссякало.