Кристиано положил меня на спину, ускоряя темп, прежде чем прийти к собственной разрядке. Вены на его руках вздулись, он застонал, упираясь лбом в мою шею. Некоторое время мы продолжали тяжело дышать, мои конечности дрожали от нахлынувшего блаженства.

– Я люблю тебя.

Хрипит он, падая рядом, собирая меня в охапку, крепко сжимая.

– Я всегда выберу твою любовь, – отвечаю, оставляя поцелуй в сильное плечо.

Положив голову на его грудь, слушая сердцебиение. Кончиками пальцев вырисовывая между линии на животе, прикрыв глаза. Кристиано перехватывает мою руку, приподнимаясь на локтях, мой взгляд ловит его. Он сжал губы, выражение лица стало серьезным.

– Ты в порядке? – касаясь области живота, осторожно поглаживая.

Рассмеявшись, я толкнула его обратно в постель. Это выглядело забавным. Что-то граничащее между паникой и паранойей.

– Успокойся, мы занимались сексом, а не борьбой, – проводя по линии челюсти, успокаивая. – Мы в порядке.

Он тянется к моим губам, когда в доме раздается крик:

– МА-МА! – Эйми.

Мои глаза округляются, мы оба застываем. Челюсть Кристиано сжимается, глаза темнеют.

Подпрыгивая на кровати и быстро собираю одежду с пола, открываю шкаф, доставая первые попавшиеся вещи, которые возможно надеть.

– Кто не спрятался, тот не потрахался! – голос Антонио звучит с издевкой.

Визги Эйми слышны уже ближе к комнате, когда я открываю дверь, дочь проносится мимо. Лиа бежит следом, пытаясь отогнать от двери, для двухлетнего ребенка это кажется невероятной игрой. Я опускаю взгляд и вижу свою туфлю, быстро заталкивая ее в комнату ногой.

– Как все прошло? – Антонио держит в руках рубашку Кристиано кончиками пальцев. – Не уверен, что она чистая.

Он улыбается, кидая в меня рубашку, рука Кристиано перехватывает ее, зависая в воздухе.

– Мама, лови! – Эйми, спотыкаясь, бежит к нам.

– Прекрати произносить грязные фразы в присутствии моей дочери, – Кристиано делает замечание брату.

Эйми висит на моей шее, напевая песню из мультика. Она должна уже спать, но для позднего времени выглядит бодрой. Лиа протягивает мне игрушку.

– Извини, но она продолжала преследовать мысль о доме, – она выглядела уставшей. – Надеюсь, у вас все получилось.

– Спасибо, – касаясь плеча подруги. – Ты в порядке?

– О, да. Не бери в голову, просто столько всего… Мы немного нарушили правила и выпили горячего шоколада.

Лиа перевела тему, но что-то явно происходило.

– Эйми, ты опять выпросила сладости? – я строго посмотрела на нее.

– Извини, – она надула нижнюю губу, пряча глаза от моего взгляда.

– Быстро в ванну! – поставив ребенка на пол, продолжаю быть строгой.

Эйми зашагала в комнату, но тут же остановилась перед Антонио, когда он потрепал ее за хвостик.

– Пока, caramella (конфетка на итальянском).

Она дернула его за руку, чтобы он наклонился, и поцеловала в щеку. И это было самое милое, что я когда-либо наблюдала. В шаге от Антонио стоял Кристиано со скрещенными руками у груди, испепеляя брата взглядом.

– Что? Девочки всегда уделяли мне внимание.

– Тебе пора, Антонио. И не забудь завтра о встрече, – напомнил супруг.

Точно, Рензо приглашал на встречу. Мы даже не обсудили это наедине.

– Верю, это будет что-то разрывающее на куски. Сегодня было неплохо, но недостаточно.

Он взял Лиа за руку, и они ушли. Кристиано взял мое лицо в свои руки и поцеловал.

– Прими ванну, я искупаю Эйми.

– Нет, – протестую. – Я хочу побыть с ней.

– Хорошо.

Мы снова целуемся и расходимся.

Изначально мой план был остаться в Лас-Вегасе. Все сопротивления, которые проявляла Витэлия, были лишь подпиткой ее безопасности. Мое поведение отражало лишь то, что хотел видеть Бернардо – разочарование. Я и правда был сбит с толку, отчасти из-за ее множественных отказов в отношении нас.

Отец не проронил ни слова, пока мы направлялись в аэропорт.

«Нам нужно покинуть Лас-Вегас, Кристиано! Немедленно».

Он продолжал повторять слова словно обезумевший. Сейчас я мог лишь догадываться. Возможно, он понял закономерность убийств Бернардо, и кто стоит, отбрасывая тень. Все усложнялось, узнав он о беременности Витэлии. Я не знал, мной управляла необузданная ярость, и безрассудство взяло вверх. Если бы отца не застрелили, я бы закончил начатое иным путем.

Рензо был нестабилен. Прошло слишком мало времени, но он был моим последним козырем. Это все еще было небезопасно для него. Мы редко связывались, обычно информация доходила через посредников, тщательно заметая следы. Узнав он раньше, уверен, все было бы закончено. Вопрос: какой ценой? Он был в не менее уязвимом положении. Женщина с ребенком – самое слабое место, когда тебя хотят поставить на колени. Так было всегда.