Дрожь пробегает по моему позвоночнику всего за секунду до того, как горячие губы прижимаются к моему уху.

Все мое тело дрожит, мышцы без разрешения расслабляются, когда я падаю на мужчину за моей спиной.

— Я сказал тебе, кто я, моя игрушка.

— Найт, — выдыхаю я, хмурясь, когда мои слова создают туман передо мной, как будто говоришь в зимнюю ночь, когда каждый твой вздох покидает тебя, как будто выпуская дым в воздух. — Что, черт возьми, со мной происходит? — спрашиваю я вслух.

Меня обнимает твердая рука, и я цепляюсь за нее, сама того не желая.

Грудь напротив меня грохочет в ту секунду, когда я принимаю его поддержку, и мой взгляд опускается вниз. Его большая рука прижимается к моему животу, широко расставляя пальцы, а затем кровь сочится из-под его ногтей, и паника обволакивает каждый мой орган, сдавливая.

У меня вырывается леденящий кровь крик, и внезапно воздух наполняют голоса, люди оглядываются, а братья чертыхаются.

Я отталкиваюсь, бегу по коридору, спотыкаясь о людей и протискиваясь сквозь них. Я не останавливаюсь.

Я, блядь, бегу, пока не перестаю дышать и не оказываюсь в безопасности в своем общежитии. Я поднимаюсь по лестнице до упора, врываюсь в свою комнату и с грохотом закрываю дверь.

— Пожалуйста, будь дома, пожалуйста, будь дома…

Бросаясь к комнате Бена, я распахиваю дверь.

Я вздрагиваю, когда вижу затылок девушки, ее обнаженное тело верхом на моем лучшем друге, ее светлые волосы струятся по спине.

Она оглядывается через плечо, улыбаясь мне, глаза светятся, прежде чем она моргает.

— Привет. — она улыбается. — Хочешь присоединиться?

Мое сердце бьется неровно, тело дрожит, когда я приваливаясь к стене, медленно скользя в комнату, пока не вижу лицо Бена.

Мои брови хмурятся, и я бросаюсь к кровати.

— О боже мой! — я кричу, глядя на нее. — Что ты сделала?! — Кричу я, тряся бледное тело Бена, его глаза прикованы к потолку и широко открыты.

Слезы щиплют мои глаза, когда я встряхиваю его, и Алекс вздыхает.

— Почему люди так драматичны? — бормочет она себе под нос.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной?! — кричу я, глядя, как она расстегивает ожерелье, единственное, что на ней надето, ее сиськи выставлены на всеобщее обозрение, не то чтобы ее это волновало.

— Через мгновение это станет всего лишь воспоминанием, милая Лондон, и кто знает, может быть, ты захочешь поиграть с нами, когда освоишься.

— Я, блядь, тебя прикончу.

Я дергаюсь вперед, толкая ее, но она изгибается, как гребаный экзорцист, и швыряет пыльцу мне в лицо.

Я задыхаюсь, когда она попадает мне в рот, а затем Бен начинает булькать.

Я поворачиваюсь, но затем замираю. Он не булькает, он… стонет и толкается в нее, сопровождаемый ее собственными звуками удовольствия.

— Что, черт возьми, на самом деле происходит?

Бен моргает, его голова дергается в мою сторону, и его глаза расширяются.

— Черт, Лон, что ты делаешь?

— Я… — Мой разум лихорадочно соображает. — Я… — Я качаю головой.

В воздухе мелькает искра, и я смотрю широко раскрытыми глазами, как появляется тот самый гребаный вихрь, и он входит.

Бен резко выпрямляется на кровати.

— Что за черт…

Голубоглазый ублюдок протягивает руку, и внезапно Бен превращается в статую, Алекс все еще сидит на его члене.

Все четверо братьев входят в комнату Бена, и меня начинает трясти.

Алекс смеется, и я срываюсь.

— Отвали от него нахуй!

Я кричу так громко, что чувствую, как лопается кровеносный сосуд у меня на шее.

— Отъебись от него нахуй, — рычит Найт.

Я придвигаюсь ближе, хватая Бена за руку, как будто пытаясь защитить его, и Найт почти перелетает через кровать, его братья удерживают его, когда его конечности трясутся.

Страх поглощает меня целиком, и я осматриваюсь, вспоминая награду, которую Бен получил за свое первоклассное выступление на льду в прошлом году.

Они все подходят ближе, и я швыряю её в них, моя рука кровоточит, когда награда разлетается на куски.

Из горла Найта вырывается рычание, и он вырывается, перепрыгивая через кровать, когда я падаю на колени, отползая назад, чтобы заполучить самый большой осколок.

Он у меня перед лицом, когда я поднимаюсь на ноги, загоняя меня в угол.

Его губы изгибаются, и он подходит ближе, они все так делают. Алекс внезапно нигде не видно.

— Пожалуйста, — шепчу я, слезы текут из моих глаз.

Не раздумывая, я провожу по своим щекам, моя измазанная кровью рука скользит по лицу, мелкие осколки стекла режут кожу. Я вздрагиваю, и глаза Найта вспыхивают белым, когда острые кончики появляются под его верхней губой, вонзаясь прямо в нижнюю.