Мои глаза прищуриваются при виде новой психованной подружки Лондон, но прежде чем я успеваю что-либо сказать, Ледженду приходится пнуть ее под столом, а он падает на стул, потому что ее тело дергается вперед, а затуманенные глаза пристально смотрят на него. Я не сомневаюсь, что леди может постоять за себя, но она даже меня заставляет сомневаться в себе.

‒ Из какой психушки наша маленькая Лондон вытащила тебя? ‒ он пристально смотрит на нее.

Хайде бросает вызов его пристальному взгляду, уголок ее рта приподнимается в зловещей ухмылке.

‒ Ну, разве тебе не хотелось бы узнать.

‒ Вы, ребята, знаете ремикс, который сделали Машин Ган Келли и Трэвис Баркер… как он назывался? ‒ Лондон притворяется, что рассуждает про себя, глядя в потолок.

Я отталкиваюсь от стены, к которой прислоняюсь, проигрывая борьбу за то, чтобы так долго быть отдельно от нее. Чем ближе я подхожу, тем сильнее бьется сердце в груди, и все, что хочу сделать, это схватить ее за волосы и утащить отсюда к чертовой матери. Прежде чем я успеваю остановить себя, рука оказывается на ее горле, и я прижимаю ее к стеклу, зубы заостряются, когда я чувствую, как ее пульс бьется о ладонь. Она хлопает ресницами, глядя на меня.

‒ Такая девушка, как ты.

‒ Вы, ребята, можете трахаться сколько хотите, позже. А пока нам нужно с этим разобраться, ‒ голос Крида рассеивается в воздухе, как лед от влаги. ‒ Найт!

Лондон одаривает меня широкой улыбкой, обнажающей белые зубы.

‒ Позже, любимый…

‒ Там будут Аргенты, готовые сражаться за совет, ‒ говорит он то, к чему мы все, вероятно, пришли.

Совету просто так не сойдет с рук это дерьмо без какой-либо армии в их распоряжении. Игры с лисьей головой и крик, который мы слышали, свидетельствующий об очевидной причастности к убийству короля, являются достаточным доказательством. Вопрос в том… какая женщина была достаточно храброй, чтобы убить нашего короля?

У меня такое гребаное чувство, что я точно знаю, кто это был.

Гнев разрывает меня, и рычание срывается с губ, когда я отпускаю Лондон из объятий, поворачиваясь обратно к Криду.

‒ Мы убьем их всех.

Крид одобрительно кивает и машет рукой, чтобы открыть портал. Виноградные лозы растут из земли, а розы и шипы обвивают древнюю раму.

‒ Снимите маски. Мы не можем прятаться от нашего народа. Стигийцы должны знать, что мы живы и восстали против этого.

Крид выходит первым, в то время как Хайде оборачивается через плечо, подмигивая Ледженду, который все еще смотрит ей в спину.

‒ Что случилось, брат… ‒ я толкаю его в плечо, прежде чем схватить руку Лондон. Будь я проклят, если еще раз упущу ее из виду. ‒ Не нравится новая девушка?

Он ухмыляется, следуя за нами.

‒ Вы видели, как она с улыбкой гладила по волосам отрубленную голову того охранника? ‒ он качает головой. ‒ Она чертовски сумасшедшая.

Я думаю, он имеет в виду, что она безумнее его, нашего логичного, но свирепого, когда нужно, младшего брата.

Двадцать семь

Найт

Портал со щелчком закрывается за нами, когда мы материализуемся в центре стадиона. Вокруг поднимается пыль, с толпа на трибунах полностью затихает. Я мгновенно нахожу Магдалену, и она делает паузу в своих словах, поворачиваясь, чтобы посмотреть на всех нас. Ее рот внезапно приоткрывается, а Агро придвигается к ней ближе.

Его глаза широко распахиваются, а затем он поднимает руки.

Над головой раздается раскат грома, в мгновение ока материализуются облака, закрывая людям вид на круглую арену. Именно здесь сражаются во время вступительных испытаний в Университет Рата. Именно здесь принимается окончательное решение ‒ являетесь ли вы Аргентом в душе или орган, бьющийся в вашей груди, истекает черной кровью, как у нас, истинных Стигийцев.

‒ Меня так тошнит от этого грома, ублюдок, ‒ скрипит Лондон, опуская руки, посылая искры в землю, а затем поднимая их к небесам. Молния разлетается по всему помещению, потрескивая и гремя на всех поверхностях, а затем собирается вместе, образуя один гигантский разряд молнии. Он с оглушительным хлопком врезается в землю, дерево и сиденья, на которых сидят остальные члены совета, превращаясь в лед.

Лондон ухмыляется, затем наклоняет голову.

‒ Хайде?

‒ Умираю от желания поиграть, ‒ темноволосая принцесса-воин, блядь, выступает вперед.

Магдалена прищуривается, глядя на девушку, и Хайде смеется, маня ее пальцами, а затем быстрее, чем даже мои глаза могли это воспринять, она выхватывает из-за пояса кинжал и бросает.

Он со свистом рассекает воздух на сверхсветовой скорости, вонзаясь прямо в центр пола.

Она улыбается, отступает назад и, не глядя, хлопает Лондон по руке.