Я лежу на спине, обнаженный Найт нависает надо мной.

Я бегу, Найт ловит меня, и просыпаюсь в Рате.

Сражаюсь с ним.

Ненавижу его.

Связь, пробуждающаяся к жизни в моей груди.

Нуждаюсь в нем.

Желаю его.

Собственнические прикосновения Найта, его нежные слова, сказанные шепотом.

Резкий взгляд королевы и суровая открытая правда.

Ненависть и отвращение Найта.

Мой побег.

Мое общежитие.

Бен… окровавленный и бездыханный, безжизненный у ног человека, которого судьба назвала моим.

Я падаю на колени, потому что сухость в горле ощущается так, словно я проглотила наждачную бумагу. Острый вкус рвоты поднимается по горлу, когда кислота выплескивается из желудка на влажную землю подо мной.

Я рушусь, боль и печаль угрожают поглотить меня целиком, когда все сразу возвращается.

Согласие Найта обернулось местью.

Я сломлена в камере, в которую меня поместили так называемые люди.

Визит короля.

Министерство.

Мягкие руки Найта и прерывистый шепот. Его случайная, безошибочная любовь и полное принятие.

Его притязания.

Он позволил мне уйти…

Я кричу в темноту, образы обрываются последней картинкой на стенах, только эта не из моих воспоминаний, а из его.

Это Найт на коленях, один в своей комнате, мечтающий найти способ быть моим.

Еще больше рвоты выплескивается из меня на землю.

Ненависть и замешательство создали ядовитый коктейль, из-за чего мне хочется повернуть назад и броситься с обрыва, на который меня высадили, который привел меня к этому моменту, но духи не позволяют. Я вошла в их пещеру, и они хотят, чтобы я вышла.

Я снова иду вперед, несколько раз падая, когда колени хрустят и царапаются о твердую землю. Кожа на трескается, но мне все равно. Мне нужно выйти.

Как раз в тот момент, когда я уверена, что боль слишком сильна, что я не могу ее вынести, и она сама по себе убьет меня на месте, там где я ползу, в конце появляется свет, фигура женщины затеняет его.

‒ У нас новенькая! ‒ кричит она хриплым голосом.

Мое тело падает, мышцы слабеют, когда она проникает в пещеру. Ее руки хватают меня за плечи, и она вытаскивает меня из глубин того ада, из которого сделана эта пещера.

Девушка стоит надо мной, склонив голову набок, за ее спиной ярко светит солнце, которого я не видела уже несколько дней.

‒ Добро пожаловать на Остров Изгнания.

Я была права.

Это Остров Изгнания, куда бросают нежеланных Одаренных.

Но я не должна этого знать.

То, что я читала ту книгу, не было настоящим воспоминанием.

Это была подделка, которую дал мне Найт, когда украл у меня правду.

Я хочу разозлиться, но копаюсь глубоко внутри, ищу эту ярость, умоляю прийти, но не могу ее ощутить, и от этого меня снова начинает тошнить.

Кого волнует, сделал ли он это, чтобы украсть мою боль и исправить то, что сломал.

Это неправильно. Он убил моего лучшего друга, потому что думал, что я убила его сестру.

Я должна была ненавидеть его, но я не знаю как.

Больше нет.

Не после всего.

И за это… Я ненавижу себя.

Подождите.

Подождите!

Думал, что я убила его сестру?!

Я закрываю глаза, снова ища воспоминание. Воспоминание, которое снова не мое.

Это его, и это ясно как божий день.

Я не убивала Темперанс Деверо… Так кто, черт возьми, это сделал?

В голове гребаный беспорядок, миллион мыслей, которые я не могу разобрать, роятся во мне все сразу, до такой степени, что кружится голова. Зрение продолжает расплываться, но я моргаю, пытаясь сфокусироваться на тепле солнца, светящего в спину. Признаюсь, я скучала по нему, пока была в Рате. Взросление в человеческом мире может показаться кошмаром для большинства Одаренных, но было много того, что я могу оценить теперь, когда разум снова принадлежит мне.

Как солнце и океан. Я смотрю на край острова, на острые скалистые утесы, выглядящие так, будто не ведут ни к чему, кроме облаков. Чувства в агонии, в сто раз превосходящей то, что было раньше. Я слышу внизу плеск волн. Чувствую в воздухе запах соли.

Острова Изгнанных нет в Рате.

Он спрятан на Земле.

И пытаюсь сосредоточиться на том факте, что я снова на знакомой Земле, ищу чувство покоя, но его нет. Сейчас больше, чем когда-либо, ощущаю, что мне здесь не место, но когда я смотрю на великолепную девушку, ведущую меня по черной каменной дорожке, в груди зарождается небольшая боль за нее.

Потому что на самом деле она тоже должна это чувствовать. Все здесь должны, и я полагаю, в этом весь смысл, заставлять их покидать свои дома и попадать в мир, к которому они даже не принадлежат.

Это наказание более жестокое, чем смерть.