‒ О, пожалуйста! ‒ она вытирает слюну со щеки, свирепо оглядывая нас. ‒ Я отдала вам это чертово королевство!

Ледженд прикусывает губу, чтобы не сорваться, и мы все этого ждем. Ледженд может быть мягок с Лондон, но он смертельно опасен, когда на него давят. То, как он ведет себя с ней ‒ редкое явление, которого никто из нас никогда раньше не видел.

‒ Нам не нравится, когда нам дают вещи, которые мы могли бы с радостью взять.

Гнев Ледженда волнами накатывает на меня, и я медленно поднимаю Лондон с колен, зная, что он вот-вот прыгнет. Он бросается вперед, но на этот раз я ловлю его за запястье.

‒ Оставь ее, ‒ рычу я ему на ухо. ‒ Прибереги это для коронации.

Лицо матери меняется, обретая паническое выражение, с широко раскрытыми глазами. Ее волосы теперь выглядят гнездом на макушке, рассыпаются по плечам, и она медленно, заикаясь, поднимается на ноги. Отступает назад, оставляя бревно, на котором сидела, между нами.

‒ Нет! Просто убейте меня сейчас.

‒ О, что случилось, мама… ‒ Синнер начинает кружить возле нее, жаждая ее боли. ‒ Не хочешь публичной казни?

Если и было что-то, что она любила больше, чем свое место рядом с королем, так это собственную гордость.

Теперь мы собирались воспользоваться и этим.

На этот раз все по-другому. Освещение колизея приглушенное, основное внимание уделяется сцене, на которой мы стоим. Лондон рядом со мной, ее рука в моей, а Ледженд и Крид находятся по другую сторону от Синнера. Пять массивных тронов расположены горизонтально поперек платформы, каждый из нас стоит перед одним из них. Мой и моих братьев обтянуты черным атласом, у каждого выгравированы разные узоры, но Лондон ‒ вот, кто выделяется. Такой же отполированный черный, как у меня и моих братьев, но ножки покрыты льдом. Холодные голубые ледяные шипы вьющимися лозами взбираются по трону, обвивая края.

Я поднимаю руку, и толпа успокаивается. Взяв Лондон за руку, смотрю на трибуны, на наших людей.

‒ Вы все собрались здесь сегодня, чтобы посмотреть на коронацию ваших будущих короля и королевы, но сначала мой подарок всем вам…

Я взмахиваю рукой, и еще один прожектор падает на маму. Ее кожа перепачкана, волосы прилипли к лицу, а порезы на запястьях кровоточат. Я смотрю, как капели падают на пыльную землю, жалея, что не могу сделать еще что-то большее, чтобы причинить ей боль.

Люди в шоке ахают, прежде чем я открываю рот.

‒ Королева Козима хочет кое-что объявить народу Рата.

Воцаряется тишина. Секунды превращаются в минуты, пока я не начинаю думать, что она не скажет ни слова. Наконец, она высоко поднимает голову, дергает за цепи на запястьях и смотрит прямо на меня.

Я ухмыляюсь.

‒ Вот и она, ‒ я начал разочаровываться в ее отсутствии борьбы. Даже на пороге смерти она бросает мне вызов.

‒ Я убила короля.

Еще один вздох тысяч людей и, без сомнения, всех тех, кто сидит дома и смотрит в проекторы. Она расправляет плечи и приподнимает бровь.

‒ Король был слаб…

Она бросает мимолетный взгляд на Лондон, прежде чем вернуться к нам.

‒ Но независимо от того, что я чувствовала к королю, знаю, что мои сыновья будут сильнее, ‒ ее следующие слова обращены к нам и только к нам, когда она понижает тон. ‒ Вы думаете, что, раз у вас трон, вы победили, ‒ она смотрит на каждого из нас, прежде чем вернуться к Лондон. ‒ Но вы ошибаетесь. Убейте меня, как хотите. Смерть будет безболезненной, и я обязательно вернусь в следующей жизни, чтобы наказывать вас всех снова и снова, пока каждый из вас не будет проклят. Просто помните… Я не была одинока во всем этом. Но, думаю, вы это знаете, не так ли? По крайней мере, один из моих отпрысков был предан.

Ее рот закрывается, голова откидывается назад, глаза закатываются. Она начинает шептать на иностранном языке, который никто из нас не понимает, медленно раскачиваясь по кругу всем телом. Языки пламени, выстилающие основание колизея, взметаются все выше в небо, и люди, которые сидят ближе всех, прячутся от бушующего огня.

‒ Найт… ‒ предупреждает Ледженд рядом с нами. ‒ Какого хрена она делает?

Лондон обхватывает руки ладонями, прежде чем создать ледяной шар вокруг матери. Пламя ослабевает, и со вспышкой яркого света то, что только что создала Лондон, взрывается. Пыль оседает вокруг нас, и мама исчезает.

‒ Ты убила ее? ‒ спрашиваю я Лондон.

‒ Она пожалеет, о том что была…

Люди громко ревут, хлопают и свистят. Тяжелые песнопения в честь королевы Лондон, да царствует она, начинают сотрясать землю, так что под нашими ногами поднимается клубами пыль.

Один поднимается по лестнице, что ведет к нам, его голова под темным капюшоном, а вокруг него плавают пять черных подушек с коронами. Каждая из них, сама по себе, возникает перед нами, и я чувствую, как волна магии вибрирует в королевской линии.

Один склоняется в ноги перед Лондон и передо мной.

‒ Король и королева Рата!