― Подожди! ― своей рукой он предотвращает мое эпическое закрытие двери. ― Потому что ты мне должна.

Я шире открываю дверь, мои брови взлетают к небесам.

― Ох? Действительно? Как же так?

― Двадцать седьмое марта. Ты и я сидели в твоей машине, ели фиолетовую Хуббу Буббу, и ты сказала мне, что ты должна мне.

― Не припомню такого.

Я помню. Помню тот день в мельчайших подробностях.

Мэддокс ухмыляется еще шире.

― Ты помнишь. Я угостил тебя твоей первой Хуббой Буббой и ты сказала, что за это будешь мне должна.

― Пожалуйста, перестань говорить Хубба Бубба.

― Перестану, если впустишь меня.

― Отлично! ― я открываю дверь и взмахиваю рукой. ― Я бы извинилась за беспорядок, но на самом деле меня не волнует, что ты подумаешь.

Парень хихикает, заходя в нашу комнату. Я закрываю дверь и тайно оглядываю его, пока он стоит ко мне спиной. Джинсы, которые стирали слишком много раз, белые оригинальные кроссовки Adidas, черная футболка и черный пиджак. Мило. Мне нравится его стиль, но повторяю, он не в моем вкусе. Мне нравится его стиль только потому, что я и сама такое надела бы.

― Ты учишься в пятницу вечером? ― спрашивает он, наклонив голову, чтобы прочитать бумаги на моей кровати.

― Ну, я же говорила, что у меня не такая интересная жизнь.

Мэддокс садится на край моей кровати и снимает обувь.

― Что ты делаешь? ― я взмахиваю пальцами на его кроссовки.

― Что? ― он ухмыляется так широко, что почти (почти) заставляет меня улыбнуться.

― Разве тебе нечем заняться? ― подхожу к своей кровати.

Он откидывается на локти и качает головой.

― Нет? Мне действительно нужно учиться, ― отвечаю я, распуская свой слабый пучок и заново завязывая волосы.

― Тогда учись.

― Разве у тебя нет девушки или еще кого, кого бы ты мог раздражать?

― Не-а. Учись, а потом мне были даны строгие указания, чтобы ты вышла погулять сегодня вечером.

― Оххх, понятно, теперь все это имеет смысл.

Я качаю головой. Чертова Лейла. Она не смогла вытянуть меня сама, поэтому заставила Мэддокса сделать грязную работу.

― Она заставила тебя делать ее грязную работу? Чувак, это жестко, ― я смеюсь, беру ручку и пытаюсь прочитать последний абзац. Суть работы, я полагаю, состоит в том… мои щеки горят. Я поднимаю взгляд от бумаги и ловлю его за подглядыванием. ― Мэддокс! Ты отвлекаешь.

Он переводит взгляд с моих глаз к губам, а затем поднимает обратно.

― Мне не жаль.

― Ты заноза в моей заднице.

Ухмыляется и затем достает свой телефон. Нет никакого шанса, что я буду в состоянии закончить свою работу, поэтому бросаю ручку на кровать и встаю.

― Хорошо. Вы, оба, выиграли. Я сейчас соберусь.

Я слышу, как он хихикает у меня за спиной.

Двадцать минут спустя готова, и это лучшее, что они от меня получат. Черные шорты, белый топ и мои ботинки Doc Martens на ногах. Я выпрямила волосы и нанесла немного макияжа, чтобы скрыть появившиеся мешки, но в остальном готова.

― Не смотри на меня так. Я не ношу красивых, распутных платьев. Поэтому извини, что тебя увидят со мной в таком виде, ― указываю на свою одежду.

Мэддокс встает и медленно идет ко мне.

― Я ничего не сказал, и честно, Аметист, ты чертовски идеальна.

Мой желудок переворачивается и щеки горят. Френд-зона. Френд-зона. Ф-Р-Е-Н-Д-З-О-Н-А.

Он облизывает свою нижнюю губу.

― Давай, пошли.

***

Мы останавливаемся у бара «Morningside Heights», но всю дорогу сюда я думала о том, каково было ему, не только потерять свою мать, но и быть там, когда она умирала. Это то, что никогда не смогу понять. Я поворачиваюсь к нему лицом.

― Мэддокс, я знаю, что напоминаю заевшую пластинку, но все это…. Просто не знаю… Я все еще чувствую, будто должна извиниться за это.

Мэддокс смотрит мне в глаза.

― За что?

― Твоя мама… ― внутренне вздрагиваю от выбора своих слов.

Я не шутила, когда говорила, что полный ноль в светских беседах и во всем, что может вызвать любые эмоции. Чувствую себя неловко, сталкиваясь с проблемами, после чего у меня начинается паранойя из-за того, что они подумают, будто я не искренна, потому что стараюсь выглядеть, будто мне действительно жаль. Не могу представить потерю кого-то настолько близкого, но я борюсь с выражением человеческих эмоций.

― Это не твоя вина, тебе не нужно извиняться, ― он вылезает из машины и закрывает дверцу.