Аметист прочищает горло. Чертовски милая, когда заливается румянцем, но опасна, когда старается не краснеть. Она бунтарка без причины, и ее душа безрассудна, но я хочу ее.

Я хочу все связанное с ней и ее саму.

В сексуальном плане она кажется немного более невинной, чем те, с кем я обычно встречаюсь, но при этом, она пикантная и необычная.

Аметист делает глоток своего напитка и затем смотрит на меня.

― Нет, разве что звучит колокол с твоих похорон.

Я смеюсь, возвращаясь к своей еде.

Черт побери, как я хотел бы прямо сейчас погрузиться в нее лицом.

ПРОЧИЩАЯ ГОРЛО, я тянусь за стаканом и делаю глоток воды. Изо всех сил стараюсь держать свой взгляд подальше от Мэддокса. Мой телефон начинает вибрировать в кармане, но я игнорирую это, поскольку, думаю, в этом доме отвечать на звонок во время ужина будет невежливо.

К моей голени прикасается нога и я вздрагиваю, бросаю взгляд на ухмыляющегося Мэддокса. Чертов придурок.

― Эми, ты собираешься на то прослушивание в эти выходные, о котором говорил твой отец? ― спрашивает мама, втыкая вилку в свой салат.

― Ммх, ― киваю я, гоняя помидоры по тарелке. — Это просто маленькая роль для нового предстоящего шоу на Нетфликс, но было бы очень весело сыграть в нем.

― О, да? ― Мэддокс встревает в наш легкий разговор. ― О чем оно?

Я легонько откидываюсь на спинку стула.

― Молодой детектив, которая начинает работать в полиции, но у нее есть суперспособности. Это чем-то напоминает Марвел, но думаю, это будет отличным началом… Больше, чем отличным, на самом деле.

Я смотрю на маму.

― Ты достала пончики?

Стэйси прочищает горло.

― Выглядит немного неправдоподобно, правильно? ― затем она смеется, вероятно, надеясь, что все присоединятся к ней, только никто больше не смеется и она остается выглядеть как дура. Внезапно останавливается и затем снова прочищает горло. ― Итак, как ты развлекаешься? На чем специализируешься?

Такое чувство, что это допрос, но я все равно отвечаю, потому что меня на самом деле не волнует ни она, ни ее сучье отношение. Я хорошо знакома с дрянными девчонками, и есть одна вещь, которую они всегда забывают; им есть, что терять, в отличие от нас. Их гордость, имидж, все эти пластиковые штуки, о которых они слишком много заботятся ― они боятся это потерять, в отличие от девушки, которой на все это насрать.

― Я развлекаюсь, катаясь на скейте, и, как говорила ранее, я специализируюсь в изучении драматической литературы и написании сценариев.

Стэйси замирает, слегка приоткрыв рот, затем моя мама снова приходит на помощь.

― Это правда, моя девочка умная. Полагаю, мне повезло, что она проводила больше времени в скейтпарках и меньше на вечеринках в школьные годы.

Я похлопываю маму по руке из-под стола.

Вмешивается Аквамен:

― Ты горячая и умная? ― затем он делает паузу, переводя взгляд с меня на Мэддокса. ― Тот парень, с которым ты встречаешься, должно быть, счастливчик.

― О, нет, ― снова вмешивается мама. В этот раз, думаю, я буду намного более раздражена, чем в прошлый. ― У нее была всего пара парней, не правда ли, милая? ― она кладет свой нож и вилку на стол и кажется, обдумывает то, что собирается сказать. Я стараюсь широко раскрыть глаза, глядя на нее, как бы говоря, заткнуться, черт побери, но она резко отмахивается от меня. ― О, его звали Шейном.

Я съеживаюсь, еще больше сползая вниз на своем стуле.

― Мам…

― Я уверен, она не хочет говорить об этом, любимая, ― вмешивается Эллиот.

Он прав, не хочу. Эллиот, кажется, приятный мужчина, немного жесткий по краям, но мягкий в середине. По крайней мере, я так думаю, особенно когда он смотрит на мою маму или на своих сыновей. Я чувствую себя опустошенной, поэтому привлекаю внимание мамы, когда горничная приходит, чтобы забрать наши грязные тарелки.

― Я чувствую себя немного уставшей. Прошлой ночью мне не удалось хорошо поспать, ― мое оправдание вылетает само собой из ниоткуда. Трем парням, сидящим за столом, это может показаться издевкой над Мэддоксом, хотя я и не хочу этого.

― Ты каталась на скейте? Должно быть, устала, ― неосознанно спрашивает Стэйси, ее хмурый взгляд прикован ко мне. Я хочу закатить глаза на ее банальность.

Вульф усмехается.

― Она на чем-то каталась…

Я чувствую, как горят мои щеки. Мне не терпится выбраться из этой комнаты, с каждой минутой кажется, что кислорода становится все меньше и меньше. Я почти уверена, что умру здесь.

― Ох, ты не хочешь свои пончики? ― мама переводит глаза на меня.