— Дело вот в чем, — начинает Бишоп, снимая рубашку. Мой рот наполняется слюной, а глаза медленно скользят по нему. Он ловит мой взгляд, делает паузу в и слегка кривит губы, прежде чем продолжить. — Мой отец — часть этой... фирмы. Эти люди, они все работают на моего отца. — Он бросает свою рубашку в угол, а затем садится на кровать. — Они следуют его указаниям. Во всем. Я думаю, ты можешь считать его своего рода генеральным директором. — Его глаза смотрят в мои. — Мэди, мой отец не очень хороший человек. Не то, чтобы кто-то из нас был таким, но он определенно нехороший человек.

Я сажусь рядом с Бишопом на кровать, мои глаза устремлены на стену напротив нас.

— Что ему от меня нужно?

Бишоп чертыхается, в отчаянии дергает себя за волосы, а затем упирается локтями в колени, наклоняясь вперед.

— Он... я не могу. Мы даже не можем говорить об этом.

Бишоп собирается продолжить, но я обрываю его. Знаю, на что он намекает, и не хочу, чтобы он считал себя обязанным рассказать мне правду, а потом чувствовать себя виноватым за то, что поделился чем-то большим. Но если я догадаюсь, то это будет не его вина.

— ЦРУ? — шепчу я, заканчивая его предыдущую фразу.

— Что? — Он в замешательстве наклоняет голову.

— Ты знаешь... — намекаю я.

В его глазах вспыхивает узнавание, и он улыбается почти с облегчением.

— Да, — шепчет он. — Да.

— Хорошо, но что им от меня нужно? — Теперь, когда я знаю, что его отец работает на ЦРУ, чувствую себя более спокойно. Элитные короли — это просто кучка богатых мальчиков, которые тратят деньги мамы и папы. Они именно такие парни, какими я их и представляла. Мысленно закатываю глаза на Татум и ее слишком драматичные слухи обо всех них. Типичная Татум.

Бишоп откидывается на локти, каждый мускул напрягается от его движений.

— Они думают, что твой отец отмывает деньги для одной из крупнейших торговых компаний в Лас-Вегасе.

Приходит понимание. Мой отец всегда в Вегасе, в последнее время даже чаще. Может, поэтому мы всегда переезжали? А не из-за того, что он не мог устроиться. И не потому, что он бежал от чего-то или кого-то. А это имеет смысл, и кусочки головоломки медленно складываются вместе.

— И что теперь? — спрашиваю я, глядя на него через плечо. — Это то, что вы, ребята, не могли мне сказать?

Бишоп неохотно кивает.

— Да, детка.

— Хм. — Я смотрю вперед. — Почему ты просто не пришел и не намекнул мне раньше?

— Потому что я тебе не доверял. Они — кроме Нейта — все еще не доверяют тебе.

Прежде чем успеваю спросить его, какое отношение остальные парни имеют к этому, раздается легкий стук в дверь.

— Отвали, — рявкает Бишоп.

— Входи, — сладко говорю я, с ним в унисон. Слишком банально. Дверь со скрипом открывается, и Тилли просовывает голову. Она одета в одну из толстовок Нейта и смотрит на меня так, будто хочет сказать тысячи вещей, поэтому я похлопываю Бишопа по руке и смотрю на него. — Дай нам секундочку.

Он пристально наблюдает за Тилли, слишком пристально, а она смотрит в ответ, слегка приоткрыв рот. Что-то происходит между ними, прежде чем Тилли нервно сглатывает. Бишоп протискивается мимо нее. Всегда мудак.

Тилли грустно улыбается ему, кивает и садится на то место, где он только что сидел. Дверь закрывается прежде, чем я поворачиваюсь к ней.

— Что это было?

— Что он тебе сказал? — спрашивает она, глядя мне в глаза.

— О чем?

— Об этом… что он тебе сказал?

— Не могу сказать. Прости, Тилли.

На ее лице появляется фальшивая улыбка.

— Все в порядке. В любом случае, я хотела поговорить с тобой о…

— Тилли, все в полном порядке. Сначала был шок, но сейчас все хорошо. Только одна вещь... — Поднимаю один палец вверх. — Пожалуйста, будь осторожна. Он не способен на то, чего ты, возможно, ожидаешь от него.

Ее плечи опускаются от поражения.

— Спасибо, но я уверена, что со мной все будет в порядке, Мэди. — Тилли оглядывает хозяйскую спальню. — Я думала, что комната, в которой мы были, была хорошей, но это что-то другое.

Я рассеянно оглядываюсь вокруг.

— Да, здесь мило.

Тилли поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Итак, он сказал, как получил этот дом?

Я качаю головой, встаю с кровати и поднимаю с пола свою спортивную сумку.

— Нет, но я должна сказать, что теперь многое имеет смысл. И мне нужно поговорить с Татум и ее сумасшедшим воображением по поводу этих слухов. — Я качаю головой и расстегиваю сумку, когда Тилли прерывает меня:

— Как это?

— Скажем так, они не так плохи, как кажутся. — Я подмигиваю ей. Ее лицо бледнеет, мышцы напрягаются, и улыбка мгновенно исчезает. — Тилли? — Я подхожу к ней. — Ты в порядке? — Мурашки бегут по моей коже от ее взгляда, но в мгновение ока ее улыбка возвращается.

— Да, извини, — пытается она меня успокоить, но я на это не куплюсь.

— Ты уверена? — спрашиваю, касаясь ее руки. — Похоже, ты увидела привидение.

Она легко смеется надо мной.

— Не говори глупостей.

Я возвращаюсь к своей сумке и достаю черную кожаную куртку, надеваю ее и застегиваю, прежде чем натянуть угги.