Я смотрю на Брантли, и во мне закипает ненависть. Я доверяла ему, Бишоп доверял ему. Должно быть, поэтому Бишоп сказал мне уехать. Я снова смотрю на Гектора.

– Хотела бы я сказать, что сожалею.

Гектор делает паузу, наклоняет голову, а затем усмехается, вытаскивая из кармана пиджака сигару.

– Думаю, ты не в первый раз пожинаешь плоды своего поведения.

– Почему я здесь? – спрашиваю я куда более уверенно, чем чувствую себя на самом деле.

Он упирается локтем в колено, затягиваясь сигарой.

– Я подумал, что пришло время тебе кое-что рассказать. Несколько важных вещей.

– Неужели? – хрипло шепчу я.

Раскрытые секреты дадут ему дополнительную причину убить меня после, но я его выслушаю.

– Имя Венари тебе о чем-нибудь говорит, Мэдисон?

Он прищуривает глаза, вокруг нас клубится дым.

Сглотнув, я зажмуриваюсь, отгоняя свои далекие воспоминания.

Не вспоминай.

Отпусти это.

Построй стену и спрячься за ней.

– Нет. – Я открываю глаза и натягиваю фальшивую улыбку. – Я ничего не знаю.

Он прищуривается, глядя на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

Он не найдет ничего, кроме мрака и боли, которых я так старалась изгнать из своей памяти. Воспоминания, с которыми я боролась каждый день. Но мне любопытно, откуда он знает это имя.

– Почему вы спрашиваете?

Лимузин останавливается, и он смотрит на Брантли, указывая на дверь.

– Давай совершим прогулку в прошлое.

Он выходит из машины, и я следую за ним, закрывая за собой дверь. Яркие фары автомобиля освещают бревенчатый домик.

Брантли встает рядом со мной, и мы оба смотрим на дверь.

– Бишоп может быть Королем Королей, но он забывает, что есть высшая сила. Его отец.

Я уже это знаю. Уверена, что и Бишоп это понимает. Гектор улыбается Брантли и хлопает его по плечу.

– Хороший мальчик.

Затем я смотрю за тем, как он входит в дом.

– Брантли, – шепчу я. – Что, черт возьми, здесь происходит?

Он не отвечает. Он просто указывает на дверь, но неагрессивно. Его челюсти сжаты, а в глазах полыхает огонь. Он не счастлив, на самом деле он в бешенстве.

– Думаю, ты уже знаешь, кто это.

Брантли сует сигарету в рот и закуривает как раз в тот момент, когда Гектор выходит из машины с…

Я задыхаюсь, мои ноги превращаются в желе, а мой желудок тошнотворно сжимается.

Губы Брантли кривятся.

– Драгоценный папочка, он же Лукан Витиос.

Голоса приближаются и отдаляются, моя голова раскалывается от навалившихся воспоминаний. Вся мучительная работа, которую я вела на протяжении многих лет, все усилия, которые я приложила для того, чтобы навсегда стереть его из памяти, теперь ничего не значат, потому что моя стена рухнула. Я поднимаю глаза, встречаясь взглядом с моим насильником, и стена разлетается на миллион осколков. Ее не восстановить.

Сбивчиво вдыхая, я разворачиваюсь и бегу, но кто-то шагает впереди меня, преграждая мне путь, и я падаю на землю. Это не Брантли, потому что нем черные кеды «Converse» и узкие штаны для йоги. Я поднимаюсь взглядом по миниатюрному торсу и, наконец, встречаюсь глазами с самой экзотической девушкой, которую я когда-либо видела. Ее черные волосы ниспадают на грудь легкой и естественной волной, глаза имеют продолговатую миндалевидную форму, а кожа отсвечивает естественным золотистым оттенком. Она ошеломительна. Такая, как она, способна привлечь внимание любого человека, независимо от того, что на ней надето. Но стоит ей открыть рот, и вся эта красота исчезает.

– Ты намного красивее на фотографиях.

Она наклоняет голову, и я встаю на ноги, стряхивая грязь с задницы.

– Кто ты, черт возьми? – шепчу я.

Мне бы хотелось, чтобы это прозвучало жестче, но стекающие по щекам слезы заведомо ставят меня в не самое выгодное положение.

Рядом со мной появляется Гектор и цокает языком.

– Мэдисон, будь повежливее с Хейл. Она хорошая маленькая марионетка.

Я замираю. Все мыслительные процессы останавливаются, и в мою кожу словно вонзается тысяча иголок. Хейл?

Я говорю первое, что приходит на ум.

– Я думала, ты мертва.

Она смеется, перебрасывая волосы через плечо.

– Нет, дорогая, ты просто, – она делает шаг ко мне и прижимает палец к кончику моего носа, – многого не знаешь.

Я отступаю назад, расправляя плечи. Она дразнит меня? Да. Но я привыкла общаться со стаей волков, поэтому вместо того, чтобы от них убегать, я научилась играть по их правилам. Если она думает, что я сдамся и подчинюсь ее уловкам, она заблуждается. Даже если я не в себе из-за встречи с Луканом, я не дам ей себя сломить.

– Я в этом не сомневаюсь, но почему я здесь? – Я смотрю на Гектора. – Где ваш сын?

Гектор зажимает сигару между зубами.

– Его здесь нет.