Рука Брантли прижимается к моему лифчику и грубо обхватывает мою грудь, в то время как прохладный воздух, щекотавший мой клитор, сменяется теплым ртом Бишопа.

– Боже мой! – стону я, откидывая голову назад и ударяясь о грудь Брантли.

Брантли срывает с меня лифчик и ласкает мои соски, пока язык Бишопа кружит вокруг моего клитора, то ускоряя, то замедляя темп.

– Ложись, – шепчет мне на ухо Брантли.

– Что?

Я все еще прихожу в себя, когда он наматывает мои волосы на кулак и швыряет меня на песок.

– Я сказал, ложись!

Я ложусь прямо на спину, и они с Бишопом смотрят на меня, растянувшуюся на земле.

– Вот черт, – раздается третий голос.

Сэйнт. Старший брат Кэша.

Он расстегивает джинсы, и я нервно сглатываю. Святое дерьмо. У него огромный стояк.

– Боишься? – спрашивает он, массируя рукой член. Я наблюдаю за тем, как играют мышцы его груди. Его красиво очерченная челюсть напрягается при каждом движении, и я смотрю на него свежим взглядом. Или похотливыем взглядом – как будет угодно. Его подбородок оттенен идеально подстриженной щетиной, и хотя нос немного широковат, но при этом его кожа и светлые волосы отливают золотистым сиянием. Думаю, он чем-то похож на Кэма Жиганде^[11]. Он наклоняет голову.

– Тебе это нравится?

Я хочу сказать нет. Я должна сказать нет. Черт, я не хочу говорить нет. Кивнув, я медленно прикусываю нижнюю губу. Какая же ты шлюха. Он опускается на колени, а Бишоп и Брантли отходят в стороны, словно Красное море^[12], пропуская его ко мне.

– Сегодня тебе придется помурлыкать.

Он стягивает джинсы, несколько раз проводит рукой по члену, а затем ложится сверху. Я падаю на спину и поднимаю руки, открывая ему доступ к моему телу. Я чувствую тяжесть его тела, когда кончик его толстого члена давит на вход в мою киску, а затем легко проскальзывает внутрь, благодаря прелюдии Бишопа. Я широко распахиваю глаза, выгибаю спину и издаю стон, достаточно громкий для того, чтобы с деревьев посыпалась листва.

Он хитро улыбается, упираясь лицом мне в щеку.

– Это даже не половина, детка. Я тебя уничтожу.

Затем он выходит, переворачивает меня на живот, цепляет одну из моих ног за свое бедро и снова проникает внутрь. Я чувствую, как кончик его члена касается моей матки, наслаждаясь этим ощущением. Его руки обхватывают мои волосы, и я изо всех сил стараюсь поднять голову вверх, чтобы увидеть Бишопа. Он расстегивает молнию на джинсах и высвобождает член, а затем ложится на песок, опираясь на локти. Его волосы растрепаны, и он прикусывает нижнюю губу, глядя на меня опьяненными похотью глазами. Не отрывая от меня взгляда, он кивает на свой член.

– Ты знаешь, что с этим делать, детка.

Оперевшись на одну руку, я сжимаю его член свободной ладонью, скольжу языком по его головке, а затем заглатываю его так глубоко, как только могу. Двигая головой вверх и вниз, я одновременно ласкаю его языком, чувствуя, как с каждым толчком он касается моих миндалин. Бишоп не отрывает от меня взгляда, а Сэйнт снова и снова входит в меня, стимулируя какую-то необыкновенно приятную точку, спрятанную внутри моего тела. Я прекращаю сосать, перебрасываю волосы через плечо и смотрю на Бишопа. Он нежно убирает прядь волос с моего лица, ухмыляется, а затем резко оборачивает их вокруг своего кулака, притягивая мое лицо кверху так, чтобы я смотрела прямо ему в глаза.

– Нейт! – кричит он, не сводя с меня глаз.

В это же время Сэйнт выходит, лишая меня приближающегося пика удовольствия.

– Йо! – отзывается Нейт.

Я не вижу, где он находится, но полагаю, что он стоит прямо позади меня – оттуда наверняка открывается неплохой вид.

– Расскажи мне, какая она на вкус.

Я смотрю на Бишопа и открываю рот, чтобы возразить, но его хватка оказывается крепче, и я вздрагиваю, зажмуривая глаза.

– Кому ты принадлежишь? – рычит он.

– Но…

– Заткнись. Кому ты принадлежишь?

Я открываю глаза, по моим щекам текут слезы. Слезы от того, что мне чуть не вырвали волосы или от чувства ненужности, начавшего зарождаться у меня в груди. Ему все равно. На самом деле для него это просто развлечение. Игра. Если бы ему было не все равно, меня бы не пускали по кругу, как всеобщую собственность. В то же мгновение меня накрывает злость. Злость на Бишопа, смешанная с возбуждением.

– Я принадлежу тебе, Бишоп.

Я даю ему то, что он хочет, игнорируя нарастающий в горле ком.

– А теперь раздвинь ноги и впусти его.

Я смотрю на Нейта, и он ухмыляется мне в ответ.

– Обещай быть нежным.