Я заправляю волосы за ухо и закрываю баночку лака для ногтей. Сдвинувшись на край кровати, я поджимаю руки под бедра, немного нервничая по поводу предстоящего разговора.

Она садится рядом и поворачивается лицом ко мне.

– Я знаю, что мы мало разговаривали, но я хочу быть с тобой полностью откровенна. – Она откашливается и завязывает свои короткие волосы в небольшой пучок. – Я встретила Гектора, когда была примерно твоего возраста. Я недавно переехала в город, а он был настоящей звездой Хэмптонса, – она делает паузу и слегка мне подмигивает. – Яблоко от яблони. В общем, я привлекла его внимание практически мгновенно, что, как и в случае с Бишопом, было почти невозможным. Он, опять же как и Бишоп, встречался только с женщинами постарше, которые были либо моделями, либо актрисами, либо певицами. К слову, они выбирают популярных личностей не просто так – эти женщины хорошо понимают, что такое конфиденциальность. Хейсов с самого раннего детства учат держать свой бизнес подальше от личных отношений, и, чтобы исключить неприятности, они никогда не связываются со старшеклассницами или студентками. – Она замолкает, чуть прикусив губу. – Я думала, что он любит меня. Он заставлял меня чувствовать себя желанной и по-настоящему меня добивался. Я имею в виду, – ее лицо сияет, как на празднике, – достижение недостижимого вызывает у человека выброс эндорфинов, все равно что пробежать десятимильный кросс. Так мы и влюбились. Мои родители изо всех сил пытались его принять. Они знали, что он что-то скрывает, но я проигнорировала все их предупреждения. Я познакомилась с его семьей и очень сблизилась с его отцом. Он был воплощением всего, чем не являлся Гектор.

Мои брови взлетают вверх. Она качает головой, на ее лице появляется ужас.

– Ох! Нет! Боже мой, нет. Я просто очень его уважала. Если бы он был здесь, ты бы ему понравилась. – На секунду она опускает глаза, а затем снова смотрит на меня. – Свой первый актерский опыт я получила в небольшом телешоу, и Гектор меня поддержал. Мы прошли через все трудности вместе. У нас прекрасные воспоминания. – Ее улыбка гаснет, и внезапно комната кажется меньше, чем была минуту назад. – Два года спустя он впервые мне изменил. Я говорю это не потому, что думаю, будто мой сын может поступить так же. Я говорю это потому, что Бишоп похож на деда куда больше, чем на отца. Я каждый день благодарю Господа за то, что Бишоп провел двенадцать прекрасных лет рядом с дедушкой, потому что ему удалось посеять в его сердце семена добра. Да, Бишоп холоден и расчетлив, как его отец, но я вижу, как он смотрит на тебя, – Гектор на меня так не смотрел. Так его отец смотрел на бабушку.

Она смахивает слезу и тянется к моей руке. Я теряю дар речи, не зная, что сказать.

– Его дед посеял семена добра в сердце Бишопа, но именно ты поливаешь их, Мэдисон. Каждую секунду, когда находишься рядом с ним. Поэтому я всегда буду на твоей стороне.

Эмоции комом застревают у меня в горле.

– Спасибо, – отрывисто шепчу я.

– Не стоит благодарности! – Она игриво меня шлепает.

– Нет, стоит, – отвечаю я, борясь со слезами. – Прямо перед тем, как вы вошли сюда, я обдумывала свои чувства. Я любила свою маму и, узнав о ее смерти, оплакивала ее каждый божий день. Я не могла представить свою жизнь без нее и, проживая каждый новый день, ждала, когда эта боль утихнет. Но, – я переключаюсь с болезненной темы, – когда я узнала, что меня удочерили, что она жива и что она спала с Бишопом, я потеряла контроль. Я потеряла все чувства, которые к ней испытывала. Теперь я даже не могу находиться с ней в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы на нее посмотреть. И как раз перед тем, как вы сюда вошли, я думала о слове «женщина» и о том, что оно значит для людей. Я всегда чувствовала в нем силу. И хотя единственная мать, которую я знала, оказалась мошенницей и льгуньей, глядя на вас, я вижу подтверждение своим мыслям.

Она мило мне улыбается.

– Что ж, спасибо, но я не такая уж сильная.

Я фыркаю.

– Вы замужем за Гектором…

– Действительно! – она кивает. – Насчет твоей родной матери – если однажды ты захочешь с ней встретиться, я обязательно тебе помогу, но твоя приемная мать… Она та еще штучка.

Я поджимаю под себя ноги.

– Расскажите мне побольше.

Она смеется и слегка расслабляется.

– Ничего пикантного. В школе она была задирой. Все, кроме меня, ее боялись. Я была ее заклятым врагом. Она ненавидела и Елену, а Елена – моя лучшая подруга. Она была веселой, сумасшедшей… – Она делает паузу и на секунду задумывается. – Елена была моей Татум.

Я хихикаю, закрывая рот рукой.

– А Тилли у вас была?

Ее улыбка гаснет.

– Была.

– Была?..

Ее взгляд упирается в стену.

– Скажем так, это не очень хорошо кончилось, и наши с ней дела до сих пор обстоят непросто.

– Похоже на Тилли, – улыбаюсь я. – Не знаю, что с ней делать.

Скарлетт встает с моей кровати и похлопывает меня по ноге.