— Драконы окружили своих детей и убили всех, когда мы пробились во двор замка, — потерянно пробормотал Райдер, взяв меня за руку, и мы продолжили путь в замок.

Свет просачивался через ветхие шторы, освещая ужас обугленных стен и остатки следующей комнаты.

— Что там было? — я повернулась, чтобы разглядеть маленькие обугленные силуэты на полу.

— Молодняк. Дети. Почти четверть — совсем малыши. Они сожгли их драконьим огнём. Решили, что лучше самим убить детей, чем позволить нам добраться до них.

— Это не твоя вина, — мягко возразила я и спросила, указав на руины. — Ты поэтому приводил меня сюда? Я помню, твои слова: это место — напоминание о том, что происходит, когда мы нарушаем законы этого мира. Ещё ты рассказывал о том, что здесь произошло. — Я глубоко вдохнула, части головоломки встали на свои места. — Господи, ты рассказывал, что когда унаследовал метки Наследника, проявились образы драконов. Это было за века до того, как тебя заставили… убить своих сородичей, — я говорила все тише, увидев боль в его глазах. — Тот рисунок на песке — два взрослых дракона и три малыша… это ты пытался передать то, что случилось с ними мне и нашими детям. Это была вина, точнее, твоя вина. Ты понимаешь, что настоящие изверги — каким ты себя считаешь — никогда не возвращаются, чтобы захоронить тех, кому причинили вред? Им безразличны смерти и они уж точно не возвращаются, чтобы почтить тех, кто давно уже мёртв.

— Взгляни на их прах, Синтия, и скажи, что не изверг решил их судьбу. Что не изверг вынудил их сделать это, — потребовал он. Я посмотрела на останки и к горлу подступила желчь. Пошатнувшись, я отпустила руку Райдера и зажала рот, но подавила рвоту и покачала головой. Они убили собственных детей, чтобы защитить их. — Я предупреждал, что я — монстр, — тихо сказал он и отвёл глаза.

— У тебя не было выбора. Монстры уж точно сами выбирают свой путь, но ты не такой. Это дело рук твоего отца, а ты лишь стал его орудием, — пробормотала я. — Я не виню тебя, и хватит пытаться заставлять меня, тебя во всём винить, Фейри. В моём мире, в месте под названием Окинава во время Второй мировой войны случилось нечто похожее. Война это грязь, и в любой войне больше всего страдают невинные. Вина лежит на том, кто отдал приказ, а не на солдатах, которые были вынуждены его исполнять.

— Я виню себя, — пробормотал он. — Они, бляха, винят меня.

— Они мертвы, а мёртвые не ненавидят и не винят, они безразличны к этому. Уверена, они выбрали лучший, из всех возможных, вариант, и решили лишить жизней детей на своих условиях. Кто знает, что ваш отец с ними сделал бы или потребовал сделать вас? — заметила я. — Так что, возможно, они поступили правильно, по крайней мере, они не страдали.

— Они сожгли их, Синтия, — пробормотал Ристан, с другой стороны комнаты.

— Да, но разве это не лучше неоднократных побоев, или ужасающего приказа какого-то чокнутого кретина с невероятной силой, который не подарит избавление в виде смерти? Всегда есть что-то хуже. Всегда, — прорычала я. — Откуда вам знать, может, он держал бы их в качестве домашних животных? Да, я знаю, что он делал так со своими заключёнными, и что сделал с моим братом. Знаю, на что Райдер пошёл ради защиты тебя и других. Райдер не похож на вашего отца… и никогда не будет похож на него.

— В одной из комнат были убиты женщины, — пустым голосом проговорил Райдер, и вздрогнул, будто вернулся в тот день. — Некоторые ужаснее других.

Я не хотела этого видеть. Я уже поняла по костям солдат, насколько жестокая была схватка, и могла представить зверства с невинными женщинами. Кости рассказывают историю, которую живые могут попытаться собрать воедино и понять. Меня затошнило от того, что кто-то мог так умереть. Райдер был пешкой, которую использовал изверг, угрожающий его семье. Сила этого монстра была не больше, чем у мёртвых, которые теперь, давно забытые и покрытые мхом и пылью, лежали на этом полу.

Райдер открыл дверь, и в воздух взметнулась пыль. Мы задержали дыхание, готовясь увидеть ужасы. Я вошла внутрь и остановилась. Тут было чисто, и зажжённые свечи, насыщали воздух запахом расплавленного воска, который скатывался на, недавно отполированную, поверхность пианино.

— Как в долбаный «Балбесах»^[1], - прошептал Ристан, беря меня за руку.

— Что ты делаешь? — зашипела я.

— Мне страшно. Держи меня за руку, Цветочек, — нахмурился он, сдерживая улыбку.

— Здесь всё не так, как при последней осаде, — прорычал Райдер, осмотрев комнату, после чего повернулся ко мне.

— Это не означает, что Драконы выжили. Помнишь, я рассказывала о бездомных? Может, кто-то другой переехал сюда, решив, что здесь безопасно, — предположила я.