— Прекрати, — прорычал он, увидев выражение моего лица, которое, вероятно, превратилось в хмурое. — Перестань думать о сегодняшнем вечере, Лена, просто забудь. Ты не можешь изменить то, что произошло.

Он подумал, что я думаю, о Вознесении и хмурюсь из-за того, что меня не выбрали. Стоило согласиться, что проблема в этом, но я этого не сделала.

— Почему я? Ты можешь взять кого угодно, и всё же хочешь меня.

— Потому что, Лена, ни у кого нет такого же света в глазах. Немного солнечного света вперемешку с ураганом. Большинству этим женщин плевать на всех, кроме себя, но тебе — нет. Ты грёбаный цветок в зоне боевых действий, который даже посреди хаоса и разрушения цветёт ярким цветом. Ты отличаешься от других, ты боец, и сияешь изнутри, а это нельзя купить или подделать.

Мне на глаза навернулись слёзы, и я тряхнула головой, не желая их лить.

— Я не вся блестящая, — возразила я.

— Нет? — спросил он, снимая рубашку. — Каждый грёбаный день меня окружают красивые люди, и многие из них — пустые, жалкие существа. Ты вторая женщина в моей жизни, которая стала мне небезразлична, и я чертовски ненавижу это момент, Лена. Я не должен заботиться о тебе, потому что изо всех хреновых сил стараюсь отстраниться от тех, кто меня окружает. Но ты заявляешься сюда в этом чертовски сексуальном платье, и все остальные бледнеют под красотой, которая вырывается из тебя. Ты выгнала служанку, потому что хочешь, чтобы испорченный и извращённый я научил тебя трахаться. — Он фыркнул. — Насколько это хреново?

— Думаю, тебе нужны очки, — рассмеялась я.

— Может, тебе нужны очки, — возразил он, расстёгивая брюки, и мои глаза остановились на его громадном члене.

— Нет, со зрением у меня всё в порядке, — ухмыльнулась я и сглотнула, осматривая его и отметив, что он даже в возбуждённом состоянии немного кривил вправо. — Не думаю, что он поместиться в меня. Он просто огромен. — Я побледнела, поняв, что сказала это вслух.

— Поместится, — ответил Лукьян с дерзкой улыбкой, переместился на кровать и резко толкнул меня вниз, лишь взглядом удерживая меня в лежачем положении. — Везде, — буркнул он, убедившись, что я поняла, о чём он.

— Уверен? — прошептала я, теряя браваду и чувствуя, как жар начинает закручиваться внутри меня, как вихрь. — Думаю, у нас могут возникнуть проблемы.

— Точно. Скажи, принимаешь ли ты противозачаточные? — продолжил он, раздвигая мои ноги, чтобы осмотреть насколько я стала для него влажной.

— Да, — прошептала я. — Я же сказал: никаких детей.

— Я также, кажется, помню, как ты сказала, чтобы я пошёл и заделал детей, — он ухмыльнулся, будто пошутил про себя, затем наклонился и поцеловал внутреннюю сторону одного и второго бедра.

— Никаких детей, — захныкала я, раздвигая ноги и чувствуя, как он улыбается. — А как насчёт болезней? — спросила я, надеясь, что это не испортит настрой, но этот мужчина управлял секс-клубом, и вопрос уместен.

Лукьян хрипло рассмеялся, и в глазах загорелись смешинки.

— Поверь, я не могу ни поймать, ни переносить заразу. Я защищён от венерических заболеваний; считай, что это сверхъестественный репеллент.

— Понятно, — ответила я, когда его губы снова коснулись моей плоти, заставляя забыть обо всём, кроме его действий.

— Хорошо, потому что я ничего не хочу между нами, когда сделаю тебя своей. — Он ущипнул меня за бедро, вырвав удивлённый вскрик. — Поиграй со своей плотью, Лена, скомандовал он, и, не раздумывая, я опустила руку, чтобы погладить себя там, где хотела его. Двигая пальцами, я посмотрела Лукьяну в глаза и заметила, как жар накапливался в полуночных глубинах. Он опустил руку на мою, прижимая к естеству, и я застонала. Лукьян посмотрел туда, где наши руки ласкали плоть, а затем перевёл взгляд на моё лицо. — Твою мать, женщина, не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя.

— И не жди, — прошептала я и увидела, как он улыбнулся.

— Если татуированный мудак чувствовал то же, что и я при мысли о том, чтобы заполнить твою сладкую плоть, неудивительно, что он продержался не больше минуты. Мне действительно жаль этого придурка. Я почти уверен, что твоё тело соблазнило бы и святого стать грешником.

— Ты слишком много болтаешь, — ответила я, и он хмыкнул. Затем оттолкнул мою руку и вошёл пальцами глубоко внутрь, заполняя так, что я подумала, будто взорвусь.

— Используй их, мне нужно, чтобы ты была влажной и растянутой, чтобы я мог поместиться в тебе, — приказал он и придвинулся, проникая пальцами глубже, рассчитанное движение, которое должно было заставить меня лучше их чувствовать. — Двигай бёдрами, трахай себя моими пальцами, Лена, покажи, что ты планируешь сделать с моим членом. — Он следил взглядом за тем, что я делала, и я послушалась его приказа, но закричала, когда он вытащил пальцы, прежде чем толкнуть их обратно сильнее. Мышцы, о которых я даже не подозревала, горели от его вторжения.