Я сглотнула и снова посмотрела на него, обнаружив, что он смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. О, чёрт. Я знала, что происходит в соседней комнате, так что разврат не стал бы для меня сюрпризом. Я выдохнула и сделала, как он просил, наблюдая, как стекло становится прозрачным. В комнате оказалось гораздо больше народу, чем я ожидала, некоторые гости были погружены в экстаз, в то время как другие повернулись, когда окно открыло нас.

— Подойди ко мне, — сказал он, и когда я подошла достаточно близко, чтобы он мог схватить, он повернул меня, пока я не оказалась лицом к комнате. Я с любопытством наблюдала за тусовщиками, когда они заметили, что видно из окна, и многие другие поворачивались, чтобы посмотреть на нас. — Видишь кого-нибудь, кого хочешь трахнуть? — спросил он, и я покачала головой.

— Нет, — ответила я без колебаний. Я сидела на коленях того, кого хотела. — У меня есть то, чего я хочу больше всего, — прошептала я, поворачиваясь к нему.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— А если завтра ты обнаружишь, что я долбаный монстр, всё ещё будешь хотеть меня? — спросил он, и я замерла, зная, что он спрашивает не просто так. В его вопросе был скрытый смысл, и я не была уверена, какой именно.

— Это зависит от обстоятельств, — ответила я, внимательно наблюдая за ним.

— Зависит от чего, Лена? — осторожно продолжил он с настороженным взглядом. Если бы я не знала Лукьяна, сказала бы, что кто-то причинил ему боль. Сильную. И это не та, кого он давным-давно потерял. Нет, кто-то его так обманул, что каким-то образом причинил боль.

— Например, у тебя вырастет вторая голова; ты и с одной-то сильно болтлив, — пошутила я, нуждаясь услышать его смех.

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Я не хороший парень, — серьёзно сказал он.

— Я не просила тебя быть хорошим, — возразила я.

— Это, наверное, хорошо, потому что я не собираюсь быть хорошим, — сказал он, раздвигая мои ноги, и я вновь посмотрела на людей в комнате, которые наблюдали за нами. — Посмотри на них, — прошептал он, притягивая меня к себе и целуя в шею. — Они хотят посмотреть, что скрывает это скудное платьице.

Они приближались, словно притягиваемые к нам какой-то невидимой нитью. Я почувствовала, как Лукьян оттянул лиф платья, обнажив одну грудь. Мужчина подошёл ближе, встал на колени перед окном и погладил свой член, смотря мне между ног.

— Он хочет тебя, моя прелестная маленькая ведьма, — прорычал он. — Может, мне его убить?

Я моргнула, услышав его слова. Убить его? Он же несерьёзно; парень просто делал то же, что и все остальные. Ему просто было плевать, кто знал, что он возбуждён тем, что разворачивалось между мной и Лукьяном.

— Почему? — спросила я, переводя взгляд на Лукьяна. — Может, ему нужна не я, а ты.

Лукьян рассмеялся и покачал головой.

— Посмотри на парочку в правом дальнем углу.

Там были женщина и мужчина; глаза женщины были прикованы к моей обнажённой груди, которую Лукьян рассеянно ласкал, в то время как мужчина трахал её сзади, тоже наблюдая за мной. Он, казалось, не обращал внимания на женщину, которую трахал, но определённо обращал внимание на меня.

— Он трахает её, желая, чтобы ты была там. Она хотела бы быть на твоём месте. — Его голос был ровным и тихим. Лукьян сжал мой сосок и перекатил между пальцами, а другой рукой скользнул под трусики, из-за чего парень, стоявший перед нами на коленях, задвигался быстрее. — Он хочет тебя, Лена, — пробормотал он, когда я выгнулась. — Одно прикосновение к тебе, и он не сможет сдержаться.

— Я думала, ты сказал, что я твоя; а сейчас возникает ощущение, что ты хочешь разделить меня с ними, — захныкала я.

— Ты моя. Это я показываю им то, чего у них никогда не будет, показываю то, что принадлежит мне. — Его голос был грубым, как гравий.

Я не слушала, потому что потерялась в его прикосновении. К чёрту всех остальных. Я хотела, чтобы Лукьян вошёл в меня. Я жаждала принадлежать ему, чтобы меня научили тому, что мог показать только он. Я раздвинула ноги шире, не обращая внимания на то, что он разорвал тонкие трусики одним рывком и выставил влажную плоть на обозрение, показывая, насколько я влажная для мужчины позади меня. Он показывал им, кто владеет мной, и мне было всё равно, потому что в этот момент я принадлежала ему.