Люди останавливались, чтобы посмотреть на нас, и я надеялась, что некоторые из них не были свидетелями моего абсолютного унижения от рук его бывшей сучки. Я не останавливалась, пока не вышла на улицу и не направилась к машине. Лейлиния остановила меня, обрушив ещё один прилив силы. Я обернулась и увидела, что Лукьян, одетый только в дурацкие идеальные джинсы, смотрит на меня. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, развернулась и пошла дальше к машине. Я уже была на половине пути, когда пьяный парень перехватил меня и толкнул к машине. Его рука рванула моё платье, и прежде чем я успела ответить, Лукьян повалил его на землю и ударил кулаком в лицо.

— Лукьян! — закричала я, пытаясь спасти придурка от гибели. — Остановись, — продолжала я, пока его глаза не обратились на меня с холодностью, которой я никогда раньше не видела. Я попятилась, встряхнулась и отпёрла дверь так быстро, как только трясущиеся руки могли повернуть ключ, затем скользнула внутрь. Захлопнув дверцу, я пристегнула ремень безопасности, повернула ключ в замке зажигания и завела мотор, отказываясь оглядываться. Я оказалась права: надо было просто свернуться в грёбаный клубок и плакать, пока не усну. Но меня каким-то образом допустили к Вознесению, и я оказалась с силами. Что-то действительно не так. Я сердито вытерла слёзы, когда в моей голове промелькнули лица злобных зевак.

Я безумно хотела секса с Лукьяном, но потом личное дело, закончилось шоу для всего грёбаного клуба, и Лукьян не видел в этом ничего плохого. Дьявол, может, он планировал, что это будет именно шоу. Бармен упомянул, что Лукьян проворачивал такое, но я слишком стремилась сделать то, что откладывала, и, возможно, заслужила.

Я не ханжа, но демонстрировать чей-то интимный момент без разрешения неправильно. Так какого хрена он не разозлился? Или был шокирован тем, что стал звездой шоу? Все наши разговоры слышали те, кто находился за стеклом. Я покачала головой и нажала на педаль газа. Всё закончено, но боль внутри ещё росла; мне нужно сосредоточиться на ней, а не на чём-то, что я не могла исправить. Я свернула с шоссе на дорогу, которая вела к аббатству, к моей семье и людям, у которых мог быть ключ и ответы.

Я въехала в аббатство в полном смятении чувств. Мой мозг отключился, а тело ещё болело и нуждалось в большем количестве того, что Лукьян сделал с ним. Мне было мало, и я уже жаждала следующего раунда Жжение и пульсация возобновились. Я такая идиотка. Обнаружить, что наше время вместе превратилось в шоу, в то же самое время, когда обнаружила, что у меня есть силы, было больше, чем я могла вынести, и, честно говоря, это чертовски пугало. А ещё было больно. Он даже не расстроился. Плевать, что мудак управляет секс-клубом, я не из девушек, которые хотят выступать перед публикой.

Аббатство было ярко освещено, и я медленно направилась к двери, ненавидя себя за то, что на мне не было трусиков, и я была почти уверена, что из всех пор сочился запах секса. На голове у меня было птичье гнездо, а не волосы, и каждый шаг к аббатству причинял адскую боль. Лукьян оказался прав: с каждым шагом я вспоминала о том, что была с ним. Это полный отстой.

Я попытался открыть дверь, но та оказалась заперта. Я постучала и подождала; когда дверь открылась, затем вошла внутрь, держась за живот, когда столкнулся лицом к лицу с Хелен, которая преградила мне путь. Я чуть не застонала.

— Мне нужна помощь, — объявила я, показывая ей запястье.

— Ты маленькая шлюха, — прорычала она, яд капал с каждого слова.

— Прости? — спросила я, но её глаза прожигали меня с ненавистью, и нельзя отрицать, что я трахалась: мои ноги были красными в тех местах, где он их раздвигал, а кое-где уже выступили синяки. От меня несло Лукьяном, чем лично я наслаждалась большую часть времени, за исключением сейчас; прямо сейчас я была безумна.

— Ты такая же, как твоя мать, — продолжала она, и в её голосе отчётливо слышалось презрение к моей семье.

Я уже собиралась ответить, когда в комнату вошла моя мать, с облегчением в глазах, когда она оглядела меня. Затем в комнату вошла Кендра, прищурившись на платье. Но улыбнулась, когда до неё всё дошло.

— Мама, — прошептала я, показывая запястье, отчего её глаза расширились от страха. Я почувствовала, как внутри у меня все сжалось, когда увидела, как она побледнела.

— О, Лена, — прошептала она, качая головой. — Нет…

— Что? Это хорошо, у меня есть силы, — ответила я, когда в комнату вошло ещё больше людей. Я заметила, что некоторые выглядели помятыми после праздника, но старейшины смотрели на меня, как будто со мной что-то не так. Разве они не должны быть счастливы?

— Она не была выбрана предками, а значит, она тёмная! — крикнула Хелен, будто боялась, что люди в соседнем округе не услышат её.

— Что? — спросила я и увидела, как бабушка со слезами на глазах покачала головой. — Что, чёрт возьми, это значит? — потребовал я.

— Это значит, что у тебя есть силы, дитя, но в этом ковене те, кто обрёл силы, не будучи выбранными и благословлёнными предками, тёмные, — прошептала она, приближаясь ко мне. — Это значит, что мы не сможем тебе помочь, пока не узнаем наверняка, кто ты.