Он втер в меня запах нашего совокупления, скрывая тот, что источала я, дабы ему понравиться. Он – весь из себя самец, а я – его добыча. Я мурлыкала, пока он пытался восстановить дыхание после нашего жесткого совокупления.

Я снова вскинула бедра, приподнялась, подталкивая самца, пока он рассматривал меня сквозь прищур почерневших глаз.

– Еще.

Он был таким же, как я: голодным и изнывающим от нужды сбросить эту плоть и трахаться, как животные. Я замурлыкала, и он ответил низким, глубоким рокотом. Его отклик скользнул по мне, успокаивая мои страхи. Я улыбнулась с гордостью, зная, что заставила это мужественное существо мурлыкать от жара моего тела и аромата, который оно создавало для него после нашего спаривания.

– Постарайся больше не выпускать чертовы феромоны, пока мы не окажемся в твоей новой комнате.

– Еще, – прорычала я, хотя едва ли эти звуки вышли похожими на слово.

– Ты получишь намного, черт тебя дери, больше, женщина. Ты еще будешь умолять прекратить.

– Нокс, у нее течка.

– Она моя! – прорычал он самцу, которого звали Брандер.

Тот был Брандер, а того, кто держал меня, называли Нокс.

– Ты не хочешь ее, несмотря на то, что говорит тебе запах, – возразил Брандер. – Кем бы она ни была, она ведьма рода Гекаты.

Мой самец, Нокс, напрягся, и я нахмурилась, повернув к нему нос, вздрагивая грудью, когда он крепче сжал мои бедра, прижимая ближе к себе.

– Да, она ведьма. Скажи Гриру, чтобы открыл лифт в подвал. Ей опасно оставаться снаружи, пока не научится контролировать себя и не распространять повсюду свой запах. И, Брандер, какая, нахер, разница, наш вид больше не размножается.

– Она была объята пламенем. У нее острые зубы, почти идентичные нашим, но чертовски женственные. У нее когти, и она хотела убежать, Нокс. Она тоже хищник и хотела драться с тобой за убитую добычу. Она пыталась доминировать.

– И, блядь, проиграла. И всегда будет проигрывать мне, ты же знаешь. Меня, блядь, не подчинить. И срать, сколько раз я кончу в нее, у нас не может быть потомства. Или ты, блядь, забыл о такой проблемке? Открой подвал, пока на ее текущую дырку не зачесалось у каждого самца в этом городе.

Нокс поднял меня, а я встряхнулась, не тревожась ни о каких других претендентах на спаривание, ведь меня уже жаждал абсолютный альфа. Я вся была покрыта его запахом, а на нем был мой. Его зубы держали меня в подчинении, но я сражусь с ним, как только меня освободят. Если бы он хотел меня, то мог бы доказать, что способен со мной справиться. Он провел меня через двери, и там были эти надоедливые самки. Одна коснулась его плеча, и я зарычала, выпустив когти, чтобы силой убрать ее руку. Держу пари, они хрустящие и вкусные. Я была так голодна, что могла бы сожрать их всех.

– Что, черт возьми, с ней происходит? – спросила самка.

– Она находится в какой-то форме перехода, к чему, мы понятия не имеем.

– Да, но у нее есть клыки, когти, и из нее течет твоя сперма, Нокс, – парировала женщина. – В первую очередь она моя сестра, а остальное вторично. Куда ты ее ведешь?

– С дороги.

– Он ведет ее в подвал, потому что сейчас она не в себе, – тот, кого звали Брандер, сжал переносицу. – И в данный момент она не твоя гребаная сестра. Она сливается с тем, что живет внутри нее. Ей небезопасно находиться за пределами огнеупорной комнаты. Мы понятия не имеем, кто она, блядь, такая, но прямо сейчас она демонстрирует сходство с ифритом, который, если его разозлить, взрывоопасен. Никто в этом городе не переживет такого взрыва, понимаешь меня? Ее уводят не только для вашей защиты, но и для ее собственной. Если она убьет тебя, то никогда не оправится, Сабина. Позволь ему помочь, и как только она возьмет себя в руки, вы уйдете домой.

Нокс фыркнул, направляясь к большой стене. Самец постарше нажал на несколько выступов, на ней открылась невидимая дверь. Нокс шагнул внутрь, поворачиваясь со мной на руках, и когда мы вошли внутрь – она закрылась. Я бессмысленно дернулась, и он осторожно меня опустил, неторопливо разжав зубы. Его язык прошелся по оставленному следу, пробуя мою кровь.

Я не двигалась, ожидая, пока он закончит вымывать отметину. Нокс осмотрел укус и не стал его исцелять. Повернув голову, я провела языком по той части раны, до которой могла дотянуться.

Мы остановились, и я увидела внутреннюю комнату из металла и цветного стекла. Он подтолкнул меня вперед, и я ухмыльнулась. Здесь не было ничего мягкого, только твердый блестящий металл. Я повернулась, нахмурившись, пока он наблюдал за мной снаружи. А потом он ее закрыл, и мое сердце заколотилось чаще.

Я подошла ближе, касаясь стекла. С плеча капала кровь. Он не исцелил меня языком, и все еще не до конца удовлетворил мои потребности. Я была зверски голодна, так, что сводило кишки. Он отвел взгляд, и я ударила по стеклу. Он повернулся, чтобы уйти, и я взорвалась пламенем, замолотив по прозрачной поверхности.