— Это не покой, Лера. — не реагируя на ее крик, ласково произнесла Ольга. — Ты погрузила себя в ад. Мы поможем тебе. Поехали с нами. Ты должна понять, что не одинока, что есть люди, которым небезразлично, что с тобой происходит. Все будет хорошо.
— Не будет. И ты права, это не покой, потому что вы мне постоянно мешаете, лезете в мою жизнь. Я сама решаю, что для меня хорошо, а что нет. Никто не просил вас о помощи. — безумные глаза Марининой метали молнии, голос срывался на звенящий крик. — Вы можете увезти меня силой, но я сбегу при первой возможности. Меня не остановить. Поймите же, наконец, что я не хочу останавливаться.
— Лера, Лера. Послушай себя. — Андрей покачал головой и подошел ближе. Маринина отшатнулась и, взяв фарфоровую вазу, замахнулась. — Что ты делаешь? Я твой друг. Я так давно знаю тебя. Ты не можешь вот так закончить свою жизнь. Только не ты. Подумай, дорогая, ты же сама психолог. Ты должна понимать, что этот кризис однажды закончится. Ты много пережила, и я понимаю, как тебе тяжело. Но ты спасла другие жизни, много жизней. Без тебя мы бы не поймали Адеева. Я не могу смотреть, как ты опускаешься все ниже. Мне больно и обидно. Ты всегда была такой сдержанной, мудрой, рассудительной. Что случилось?
— Меня больше нет. — тихо проговорила Лера, опуская руку. — Нет. Я не хочу возвращаться. Это все. Больше мне нечего сказать.
Закусив нижнюю губу, на которой выступили едва заметные белые шрамы, Лера обвела собравшихся решительным холодным взглядом.
— Уходите. Не тратьте на меня свои силы. Я этого не стою. Зря потратите время.
Андрей растеряно смотрел в непреклонное лицо женщины, которая так мало напоминала знакомую ему когда-то Валерию Маринину.
— Ты же не будешь ее слушать. — воскликнула Дана, почувствовав его обреченный настрой. — Мы увезем ее силой.
— Не имеем права. — ответил он безжизненным голосом, не сводя с Леры напряженного взгляда. — Она должна сама принять решение.
— Но ты видишь, что она невменяемая. — запротестовала Дана. Андрей молчал. Светикова переключила свое внимание на Леру. — Это из-за Ноэля, да? — спросила она. Ольга схватила ее за рукав, прошептав «не надо», но Дана отпихнула ее руку. — Нет, Оля, я скажу. Хуже уже не будет. Хуже некуда. Послушай меня, Лерочка. Ты испортила этому парню жизнь, ты врала ему, предавала. Ты убежала вслед за ублюдком, который укокошил больше десятка невинных молодых женщин, и ты просила не убивать этого маньяка, когда Ноэль тебя нашел. Ты не подумала о Ноэле, на которого бросился Адеев. О его жизни. Ты жалела своего женишка. Неужели ты думаешь, что после этого Ноэль захочет разговаривать с тобой? Да, ему даже имя твое словно соль на рану. И при всем этом, он еще святой. Он не отходил от тебя, пока ты была в коме, оплачивал твое лечение. Просто из обычной человеческой благодарности ты могла бы не калечить жизнь, которую он тебе спас. Чего ты добиваешься? Хочешь сделать ему еще больнее, когда он узнает, что все его старания пошли прахом? Что он спас тебя только для того, чтобы ты стала наркоманкой и шлюхой? Ты достойна презрения, а не жалости. Хочешь подохнуть, давай. Мне плевать. — последнюю фразу она выкрикнула с рыданием и злостью.
Развернувшись на каблуках, Дана выбежала из квартиры. Андрей опустил глаза в пол и, посомневавшись, отправился за ней.
— А ты что стоишь? — прошипела Лера, глянув на Ольгу, которая словно оцепенела. — Проваливай. Беги за ними.
— Лера, неужели ты ничего не поняла? Что мне сделать? — она с мольбой посмотрела в ледяные глаза Валерии. В них не было ничего человеческого, ни тени сознания, ни стыда, ни раскаянья. Пустота.
— Уйти. — непреклонно ответила Маринина.
— Я не могу тебя заставить чувствовать то, что ты не хочешь чувствовать. Но когда ты поймешь, что мы тебе нужны, просто позвони. Где бы я не была, я приду. И помогу. — Оля стерла с щеки навернувшиеся слезы. — Прости.
Когда последний человек, высказавший ей пожелание спасти ее грешную душу, оставил ее, Лера бессильно сползла по стене. Она выстояла эту последнюю битву. Теперь у нее нет друзей. Разве она не этого хотела? Так почему же так больно? Так мучительно больно, и так хочется бежать за ними вслед и молить о прощении? Нет. Она останется. И будет медленно умирать. Одна.