“Результатом заботы о ребенке и эмоционального отношения к нему становится базовое чувство доверия к миру, формирующееся у младенца к 18 месяцам. Дети, получившие в раннем детстве опыт эмоционального отвержения, испытывают недоверие к миру и большие трудности в поддержании близких отношений. Нежеланные, отторгнутые своей семьей дети чувствуют себя неполноценными и одинокими, винят себя за какой-то неведомый изъян, послуживший причиной отторжения”

Эти строки он вычитал в одной умной книжке о психологических проблемах детей-сирот. И видел в них объяснения многим поступкам Розмари.

Она считала, что разрушила его жизнь. Если это и так, то вовсе не потому что, когда-то давно мать Эштона, увидев Мелани Митчелл с ребенком, не решилась разрушить семью любовника.

Роз разрушила жизнь любимого мужчины, потому что считала, что не сможет сделать его счастливым. Он хотел, чтобы она поняла, что главное не в том, что уже сделано, а в том, что все еще можно исправить.

Но, видимо, она еще не готова была принять единственное верное решение в своей жизни. Три недели от Розмари не было вестей.

Три гребаных недели!

И когда он примирился с причиной своего гнева и негодования, внутри зародилось зерно надежды. Стало легче. Действительно легче.

Эштон Харт втянул воздух носом, ненадолго задержав дыхание, медленно выдохнул. Это несложное упражнение помог ему освоить один любитель йоги. Удивительно проясняет мысли, и против сонливости тоже отлично работает.

— Пора. — взглянув на часы, вслух произнес Эш.

Он направился к двери, когда на пороге возник подтянутый и цветущий Морган Митчелл. В который раз сын отметил, что время, похоже, забыло об его отце.

— Мальчик, ты еще не на собрании? — весело приветствовал сына Морган. Эш сморщился при слове “мальчик”. Одно дело, когда подобные прозвища упоминаются в кругу семьи, совсем другое — в офисе. — Прости, я случайно. Вырвалось. — отец догадался, что немного сплоховал. — Держишь коллектив в напряжении? Это верно. Но не переборщи. Хочешь, я проведу собрание сам?

— Я провинился? — иронично поинтересовался Эштон.

— Нет, ты выглядишь усталым, а я, наоборот, полон сил. Отчеты в гаджете? — выхватывая из рук сына планшетный компьютер, спросил Морган Митчелл. — Я разберусь. Поезжай домой и выспись, наконец.

Харт сомневался несколько мгновений, ища подвох в поведении и словах отца, но тот казался искренне обеспокоенный.

— Хорошо. Я отдохну, а потом приеду к вам за Еленой.

— Отличная идея. Сейчас они с Сьюзен гуляют, но вечером точно будут дома. Да, кстати, звонила Лейла. Она на две недели улетает в отпуск, так что еще одной проблемой меньше.

— Она не так часто берет Лейлу к себе, чтобы мешать мне. — Эш вернулся к столу за кейсом и пиджаком. — Спасибо, что помогаешь, отец.

— Давай, мальчик, отдыхай. И ни о чем не волнуйся. Твой старик еще может дать жару.

Харт рассмеялся, хлопнув отца по плечу.

— Ты такой же старик, как я — мальчик. Увидимся вечером.

— Хорошо, и, если что, можешь не торопиться.

— Целый день я все равно не просплю.

Мысль о том, что внезапное появление отца, его поведение, и настойчивое желание отправить сына домой, были вызваны некой причиной, пришла в голову Эштона только возле ворот собственного дома, точнее, на парковке.

Неизвестный автомобиль расположился в самом центре парковки. Розовый “БМВ”. Водитель — несомненно женщина. Харт почувствовал, как онемели ноги, а виски сжало болью. Только одна женщина могла открыть его ворота, проникнуть в его дом.

Словно подросток Эштон не мог осмелиться войти внутрь, и просто смотрел на машину Розмари, пытаясь собраться с мыслями.

В памяти всплыл их последний разговор.

“— Мне будет не хватать тебя, Эш. Я успела привыкнуть, что ты рядом.

— Дело срочное, Роз. Если бы мог, то взял бы тебя с собой.

— Ладно, я сама вырыла себе могилу — нечего теперь жаловаться. Береги себя.

— Я буду звонить. Каждый день.

— Как раньше?

— Как всегда. Ты же хочешь этого, Роз?

— Я не знаю, чего хочу…. Как всегда. Ты не обязан меня спасать и жалеть.

— Я тебя люблю, Розмари, жалость тут ни при чем. И я все время буду спасать тебя, но надеюсь, что больше не придется. Ты вернешься в Нью-Йорк, когда все закончится?

— Я не уверена, что готова.

— Когда будешь уверена, приезжай. Я оставлю тебе ключи, Роз. Они от моего дома. И если ты придешь, я буду знать, что это навсегда, а иначе не приходи.

— Даже так?

— Мне надоели твои метания, Роз. Мы достаточно мучили друг друга и тех, кто рядом. Пора определиться.

— Девушке полагается подумать прежде, чем соглашаться?

— Только не очень долго.”

С тех пор прошло полгода. Видимо, с чувством времени у Розмари Митчелл большие проблемы, как, впрочем, и со всеми остальными чувствами тоже. Однако, шестое чувство Эштона не подвело. Он знал, что Розмари приедет. И помнил ее глаза, ее улыбку, когда она провожала его на самолет…. И свет, который начал зарождать в ней.