— Нет. — ответила она. — Ты прав, Эш. Ты всегда прав. Какая ирония. С каждым новым годом ты становился лучше и мудрее, а он…. Мику было мало, цеплялся за меня, словно алчный паук… Он старше тебя на десять лет. Но почему в нем не появилось и капельки твоего здравомыслия?

— Дело не в возрасте. — сухо заметил Харт, пригубив дорогое вино.

Он смаковал букет, не скрывая удовольствия. Розмари наблюдала за ним с легкой иронией. Эштон знал все об удовольствиях.

— А в чем? — спросила она.

— В образе жизни. — ответил Харт с серьезностью, которая не вязалась с его внешностью плейбоя, пресыщенного и порочного Дон Жуана. Он производил обманчивое впечатление и осознавал это. — В воспитании, в уроках, полученных от судьбы. В людях, которые тебя окружают, от понимания самого себя. Много причин, Мари.

— Мари. Ты любишь выделиться из толпы. Единственный, кто называет Мари…. После мамы. Жаль, что она не успела узнать тебя.

— Мне тоже. — искренне кивнул Эштон, покручивая в пальцах ножку бокала.

— Иногда мне кажется, что ты никогда не был ребенком. И уже родился взрослым и сообразительным.

— Это комплимент? — очаровательная улыбка украсила лицо Эштона.

Розмари на несколько секунд забыла о своей душевной боли и просто лицезрела истинную красоту. Это красота открыла ей двери в мир успеха. Эштон Харт был первой моделью, прославившей имя Розмари Митчелл. Позже были и другие лица, которым уже она открыла дверь в мир моды и признания. Но именно первая выставка с фотографиями Эштона сделала Рози знаменитой. Тогда им обоим поступило множество заманчивых предложений, вскружив головы нежданным успехом, шквалом оваций и хвалебных рецензий критиков. Но у Эша хватило здравомыслия, чтобы принять правильное решение. Он выбрал отца. И Розмари никогда не осуждала его. Морган нуждался в поддержке сына больше, чем она.

— Нет, не комплимент, а констатация факта. — ответила она. — Ты изменился с нашей последней встречи.

— Всего полгода прошло. — саркастично заметил Эш, прищурив глаза.

— Но мы виделись мельком. Мик практически не дал нам пообщаться.

— Это банальная ревность. — отмахнула Эштон.

Розмари нахмурилась, допив остатки вина из своего бокала.

— С чего бы ему ревновать?

— Ты сама знаешь. — Эш пронзительно посмотрел в стальные глаза молодой женщины. — А почему ты рыжая?

— Меняешь тему? Не похоже на тебя.

— Я просто избегаю неловкости, а она непременно возникнет, если мы продолжим. Так почему ты рыжая?

— Ну, наверно, устала от двусмысленных намеков насчет цвета волос.

— Мне нравился цвет твоих волос.

— Мне тоже. — Розмари улыбнулась. — Но некоторые считают, что блондинкам в жизни приходиться проще.

— Не поздновато ли для доказательств?

— Я ничего не доказываю. Может быть, смена цвета ассоциируется с новой жизнью.

— И какой будет эта новая жизнь?

— Без иллюзий.

— Их никогда не было в твоей старой жизни. Возможно, именно иллюзий тебе и не хватает. — Эштон протянул руку с зажатой в пальцах бутылкой, чтобы снова наполнить бокал Розмари.

Она отрицательно качнула головой.

— Я не хочу напиваться. — объяснила свой отказ.

— А я думаю, тебе стоит напиться.

— Нет. — Розмари улыбнулась, взгляд ее прояснился.

Эш задорно подмигнул ей. Шаловливая широкая улыбка раздвинула чувственные губы.

— Давай, Мари. Ты со мной в безопасности. Расслабься. Я не видел тебя пьяной уже много лет.

— Я плохо веду себя, когда переберу, — смущенно призналась она.

Их взгляды встретились, и ее словно толком пронзило от внезапно накативших воспоминаний. Она услышала плеск вина. Эш впервые проявил упрямство.

— Возможно, ты становишься собой, утратив рациональный взгляд на мир, — предположил Эштон, не отводя взгляд.

Розмари стало жарко. Она остро почувствовала, как откровенно ее платье, еще пять минут назад казавшееся олицетворением строгости.

— Прекрати. Я не буду. — раздраженная охватившими ее неуместными чувствами, громко сказала она.

— Ледяная принцесса. — иронично усмехнулся Эш, откидываясь на спинку стула.

Розмари вздрогнула. Его слова прозвучали, как пощечина.

— Почему ты это сказал? — требовательно спросила.

— Не бери в голову. — рассеянно бросил Харт, запустив руку в свою черноволосую шевелюру.

— Нет, скажи! — настаивала Рози.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто вырвалось.

— У тебя не бывает “просто”. Я слишком хорошо знаю тебя.