— Итак, я весь внимание. Чем могу помочь? — спросил Карл.

— Зачем мне ехать с вами? — возмущенно спросила Мила. — Не лучше ли мне остаться здесь. Вдруг Вадим вернется.

— Он не вернется, прелесть моя. — ответил ей Карл, лучезарно улыбаясь. — Сейчас он, скорее всего, уверен, что мы враги, а не друзья.

Мила вопросительно посмотрела на Ричарда, и он кивнул, подтверждая слова вечного противника.

Почему ты позволил ему участвовать в этом? Он сказал мне, что хочет убить Вадима.

Он не посмеет, пока я рядом. А я не спущу с него глаз. Мне нужен его опыт, его чутье. Времени остается все меньше. С каждым днем Вадим отдаляется от нас. Зверь в его душе пробуждается. Мы должны остановить его раньше, чем он станет неуправляемым.

Но почему Карл?

Он сильнее и быстрее всех, кого я знаю. К тому же он взял подмогу. Одну провинившуюся девчонку, которой не скоро удастся вымолить мое прощение.

В подтверждение его слов в комнату вплыла Клэр, одетая в красную кожу. И это в такую-то жаркую ночь. Она виновато посмотрела на Ричарда из-под длинных ресниц. Карл покровительно обнял ее за плечи. Интересно, она спит с Анжуйским? А с Ричардом? Вспомнив слова Мириам, Мила сама ответила на свой вопрос. Клэр спит с ними обоими. Дааа, великовата цена за любовь. Хотя делить постель с такими красавцами не так уж и плохо…. Наверно.

Следующие полчаса они решили не тратить на выяснения отношения и разделили список, составленный Милой, на троих. Ночь почти подходила к концу, и стало ясно, что сегодня они вряд ли успеют не то, чтобы допросить кого-то, даже доехать до города, где обитают подозреваемые. Итак, дознание было перенесено на следующую ночь. Еще один день был потерян впустую.

Выпроводив гостей, Ричард посмотрел на уставшую сонную Людмилу Ларину. Его глаза были холодны и пусты, красивые губы плотно сжаты, между бровей легла глубокая морщина. Он о чем-то напряженно думал, и мысли его были не веселы.

— Наверно, ты права. Нам не стоит таскать тебя с собой. — сухо произнес он. — Вдруг Вадим вернется.

— Что я буду делать здесь одна? Я же с ума сойду. — Мила похолодела от мысли, что ей предстоит провести в одиночестве следующую ночь. — Тем более, что Вадим может быть опасен. Ты помнишь, как он пытался удушить меня.

— Ну, в этом как раз ничего удивительного нет. Мне иногда тоже хочется тебя придушить. — он засмеялся звонким серебряным смехом, словно сотканным из лунного света. Мила слишком устала, чтобы снова разозлиться.

— Ричард, я иду спать. Я устала от тебя. — отмахнулась она от его неуместных шуток.

— О, поверь, это взаимно. — с сарказмом отпарировал он. — Я уже ухожу. Спокойной ночи.

— Ничего, что солнце уже встает. — криво усмехнулась Мила, бросив взгляд в окно.

— Извини. — он небрежно пожал плечами и ленивой бесшумной походкой удалился в свою комнату.

Мила долго ворочалась в большой постели. Ей не давала покоя мысль, что за стенкой спит мужчина, который когда-то вызывал в ней целый ураган чувств. Они совсем одни в доме, а он даже не попытался соблазнить ее. Или Ричард вовсе больше не чувствует к ней страсти, или его сдерживает любовь сына к желанной ими обоими женщине. Но как же тогда его хваленая полигамия, и полное непонимание верности и однообразия. Или все же для Вадима он желает настоящей и преданной любви. Солнце уже поднялось высоко, когда Мила поняла, что не может ненавидеть Ричарда, не в силах презирать его. В какой-то степени она понимала его действия. Он лгал ей не потому, что ему так хотелось, а ради своего сына. Разве она хотела бы своему ребенку судьбу Ричарда? Нет. Ему тоже сложно было заставить себя повиноваться закону, негласному своду вампирских правил. Но Мила не могла простить ему своей разбитой мечты. Спасая своего сына, он не дал ей шанса на простое женское счастье, забрав самое дорогое… надежду.

Проспав целый день, Мила проснулась от странного ощущения и какого-то раздражающего звука. Открыв глаза, она обнаружила, что спальня уже погрузилась в полумрак, а из распахнутого настежь окна веет прохладой.

— Дождь. — пробормотала она, слушая, как капли дождя ударяют по подоконнику. Вода стекала на пол, образовывая маленькую лужицу. Одиночество и тоска накатили на нее, сжав сердце невидимой рукой. Она была одна. Ричард ушел, даже не попрощавшись. Сев, она закрыла лицо руками. Слезы сейчас были бы облегчением, но их не было.

Отдыхай. Ты устала. Силы пригодятся тебе. - прошелестел до боли знакомый голос прямо в голове.

Ричард, мне страшно.

Если почувствуешь опасность, скажи мне, и я вернусь.