Исписанный красивым почерком Элизабет Невилл аккуратно сложенный листок все еще находился в его вещах. Неприкаянный. Забытый. Горечь сковала горло Ричарда. Он не мог пока выполнить обещание, данное своей пленнице. Воспоминание об Элизабет мгновенно опалило жаром его сознание. Глухо застонав, Мельбурн сел на кровать и спрятал лицо в ладонях. Он так хотел все исправить, но снова солгал ей. И солжет опять, если того потребуют обстоятельства. С самого начала ему претила мысль вмешивать женщину в политические дела, но разве можно спорить с герцогом? Особенно, если в его доводах проглядывает смысл. Теперь Элизабет Невилл не его пленница, она наживка. На которую предстоит поймать предателя, ее отца. Целый день Саффолк вел допросы сдавшихся на его милость повстанцев, но ни один из них не упомянул имени Томаса или Ингрема Перси, Роберт Аск также не был назван. Однако, герцог не сомневался, что за восстанием стоят именно эти люди. Были и другие известные им имена: лорд Латимер, Френсис Бигод, Роберт Констебл. Но наибольшую силу и власть держали в своих руках братья Перси. У них были деньги, верные им люди, и средства для ведения военных действий. Перси были опасны и могущественны, не смотря на то, что глава семейства, граф Нортумберленд открыто поддерживал короля. Семейные узы очень сильны, особенно на Севере, и никто не мог предположить, как сложатся обстоятельства завтра. Пока Перси держались в тени и вели закулисную борьбу, но это уже была угроза. И вассалы короля были обязаны на нее отреагировать. В их руках был только один козырь. И именно им и собирался воспользоваться Саффолк. Томас Перси так долго искал свою дочь, но еще дольше он ее оплакивал. Барон станет легкой добычей, и заручившись его поддержкой, посланцы короля возьмут в кулак всех, кто осмелиться высказываться против реформ Генриха.

— Ты собираешься нанести визит Томасу Перси? — спросил за ужином Мельбурн. Шрусбери, Линкольн и даже Норфолк не были в курсе всей истории, и не обратили внимания на диалог между молодым графом и герцогом Саффолком. В небольшом хорошо отапливаемом зале хозяин замка устроил настоящий пир для своих гостей. Многочисленные хорошенькие служанки подносили еду и выпивку, откровенно заигрывая с мужчинами, а их госпожа даже не пыталась приструнить девушек, и сама, порой бросала на собравшихся аристократов томные взгляды, ни сколько не смущаясь присутствующего за столом мужа — Эдварда Клинтона, графа Линкольна, который, в свою очередь, откровенно не замечал супругу.

— Ричард, я не вижу в этом смысла сейчас. — сухо ответил на вопрос Саффолк. — Восстание подавлено, и мы дадим шанс благороднейшему сэру Томасу реабилитироваться. Мне греет душу то, что он у нас в руках, и сам об этом не знает. — хлебнув эля из серебряного кубка, Саффолк, посадил юную прислужницу себе на колени и звонко чмокнул в щеку. — Ты посмотри, какие красотки вокруг порхают. Бесс всегда обладала изысканным вкусом. — герцог послал пламенный взгляд хозяйке замка. Мельбурн невольно последовал его примеру. Бесси Блаунт, графиня Линкольн. Высокая красивая блондинка. Стройная и надменная, словно дикая орхидея. Невероятно женственная и чувственная, с глубокой печалью в глазах и обворожительной улыбкой. В июле этого года леди Блаунт похоронила своего юного сына Генри, носившего титул герцога Ричмонда. Сына от короля Англии. Несколько лет Бесси была любовницей короля, о ее красоте ходили легенды, говорят, что первый муж леди Блаунт умер от ревности. И неудивительно, даже сейчас, имея троих детей от предыдущего брака и одного от Эдварда, она не растеряла своего неповторимого очарования и стройности. Ей было слегка за тридцать, но едва ли красавица выглядела даже на двадцать пять. Заметив обращенные к ней взгляды мужчин, Бесси чуть заметно кивнула герцогу и широко улыбнулась графу Мельбурну.

— Хороша, бестия, а? — шепнул ему на ухо Саффолк. — Не теряйся, парень, похоже, ты в ее вкусе. Генрих говорил, что в этом деле ей нет равных.

— Побойся Бога, Чарльз. — усмехнулся Ричард, скользнув оценивающим взглядом в глубокое декольте графини. — Она очаровательна, но слева от тебя сидит ее муж.

— Брось, Мельбурн. Когда тебя это останавливало? — расхохотался герцог. — Я бы не твоем месте не сомневался. Опытные женщины с прошлым дорогого стоят. — Чарльз мечтательно улыбнулся. Ричарду стало неприятно.

— Зачем тебе Луиза в таком случае? — вырвалось у него. Саффолк посмотрел в глаза графа напряженным взглядом.

— А что ты знаешь о ней, Ричард? О нас? Луиза вовсе не маленькая наивная крошка. Она, может быть, гораздо больше женщина, чем Элизабет Блаунт.

Полное имя графини покоробило Мельбурна, и он отвел от нее глаза. Ни к чему оскорблять предоставившего свой гостеприимный дом хозяина интрижкой с его женой, даже, если та сама не прочь поразвлечься. Ричард не знал, откуда в нем проснулись столь благородные мысли. Возможно, он просто не хотел Бесси Блаунт, ровно, как и ее смазливых служанок. Раньше его не смущало наличие или отсутствие супруга у своих любовниц. Нередко оскорбленные мужья заставали Мельбурна на месте преступления, но еще ни разу его выходки не заканчивались скандалом. При дворе было не принято хранить верность. Супруги часто не просто не уважали друг друга, но и откровенно презирали свою законную половину.

— Я сегодня не настроен на амурные дела. — сухо ответил герцогу Мельбурн. Брендон задумчиво взглянул на молодого графа.

— Что-то случилось, Ричард? Почему тебя так тревожит Томас Перси и это письмо? Неужели ты все-таки уложил в постель его дочь? — глаза Чарльза хитро прищурились, заметив, как напряглось лицо Мельбурна.

— Когда я попросил ее написать письмо, пообещал, что передам его Томасу. Элизабет ждет, что отец заберет ее домой в ближайшем будущем. — холодно пояснил Ричард. — Мне просто не хочется снова открывать военные действия. Бет упряма, как тысячи чертей. Она ранила меня. Я целую неделю провалялся в кровати.

— С ней? — расхохотался Чарльз, которого весьма повеселила история юного друга. — Лу много рассказывала мне о твоей прекрасной пленнице. И честно говоря, я до сих пор недоволен тем, что ты не представил мне ее.

— Это не безопасно. Она владеет оружием, как настоящий воин. — иронично улыбаясь, ответил Ричард.

— Дочь своего отца. — высоко мысленно заключил Чарльз Брендон. Взгляд его стал серьезным. — Бастарды обладают большей волей к жизни, чем изнеженные отпрыски аристократов.

— Она не дочь крестьянки или фермерши. Ее мать — сестра графа Уэстморленда.