Не отдавая отчета собственным действиям, не задумываясь о мотивах и последствиях, повинуясь мгновенному порыву, граф Мельбурн медленно подошел к спящей и присел рядом с ней. Даже во сне Элизабет Невилл почувствовала его присутствие. Она вздрогнула и резко втянула воздух, тело ее напряглось, дыхание стало сбивчивым и неровным. Теперь он всегда будет ассоциироваться у нее с угрозой и болью. Ее собственный Дьявол, превративший безоблачную жизнь в руины, нанесший самое страшное для женщины оскорбление, и до сих пор не объяснивший причины.

— Вы живы, милорд. — сухо констатировала очевидный факт Элизабет Невилл. Голос ее был глухим и тихим. Еще не до конца проснувшись, она подняла голову, откидывая за спину белокурую гриву волос. Ее руки не отпускали подушку, словно она могла защитить его от нее. Но Ричард не знал, что под подушкой девушка крепко сжимает кинжал.

— Вы расстроены? — иронично спросил Мельбурн, поднимаясь на ноги. Она смотрела снизу вверх на его мрачное, освещаемое рыжими всполохами, лицо, покрытое синяками и кровоподтеками. Сильное тело было облачено в длинный широкий парчовый халат глубокого синего цвета, расшитый красными и серебряными нитями и схваченный на талии широким черным поясом. Волосы цвета воронового крыла влажными завитками обрамляли идеально вылепленное лицо с высокими скулами и твердым волевым подбородком. Ярко-синие глаза, оттеняемые богатой тканью одежды, хранили в тайне от целого мира всего мысли и чувства. Непреклонный, жестокий и сильный мужчина. Тот, кого никто не пожелает увидеть в числе своих врагов. Элизабет знала вкус его изощренной жесткости. Беспощадный к противникам, и преданный тем, кто ему дорог. Ее ВРАГ. Первый в жизни враг. Ненависть к нему так долго скручивала страх в кольцо презрения и ярости, что она перестала бояться.

— Нет, милорд. — покачала головой Элизабет Невилл, садясь на своем импровизированном ложе, и вытягивая перед собой ноги. Одной рукой она натянула подол рубашки на колени, а другой продолжала прятать под подушкой оружие, которым не преминула бы воспользоваться, прояви он хоть каплю агрессии. Но граф не казался ей опасным. Впервые наедине с ней он был спокойным и отстраненным, словно погрузившимся в свои личные мысли и думы.

— Я не расстроена. — добавила она, глядя в сумеречные глаза своего врага. — Из двух зол, я бы, пожалуй, выбрала вас, милорд. Что-то подсказывает мне, что ваша фантазия, наконец, иссякла, и я потеряла для вас ценность, как предмет, на котором вы оттачивали свою изощренную изобретательную жестокость.

— Вы рано обрадовались, миледи, я просто чертовски устал сегодня. — Мельбурн неожиданно улыбнулся. Элизабет напряженно следила за меняющимся выражением его лица, ища в нем подвох и тайный зловещий смысл… и не находя. Его прежние улыбки всегда подразумевали плачевный для нее результат. Он впервые улыбнулся ей, как…, как равной. И это принесло боль. Гораздо легче переносить страдания под личиной невидимой и случайной жертвы, чьи чувства и мысли не ставятся в расчет. Есть только одна цель — уничтожить. Грубо, безжалостно и цинично.

— Боже мой, вы опечалены тем, что я не оскорбляю вас, не бью, не ставлю на колени. — изумленно догадался Мельбурн, безошибочно прочитав растерянное и горькое выражение ее глаз.

Криво усмехнувшись, он отвернулся от нее и прошел к камину, перешагнув через сбившуюся циновку. Взгляд насторожившейся девушки следовал за ним по пятам. Повернувшись к Элизабет спиной, он бросил в камин несколько поленьев, и замер, глядя на занимающийся огонь.

— Я безоружен, Элизабет, а вы сжимаете в своих маленьких ручках острый кинжал, и у вас есть все мотивы для того, чтобы пустить его в ход. — сказал он удрученным глухим голосом. — Разве я настолько глуп, чтобы в данной ситуации провоцировать вас? Я ответил на ваш вопрос? — не оборачиваясь спросил Мельбурн.

— Но я ничего не спрашивала.

— Спрашивали, Элизабет. Иногда, чтобы сказать вовсе не нужны слова.

— Да, это я хорошо уяснила. — холодно ответила Элизабет Невилл. — Скажите, почему я не должна убивать вас сейчас, когда вы стоите, безоружный, ко мне спиной?

— Знаете, миледи. Я был бы даже рад, сделай вы это. — он резко повернулся и посмотрел ей в глаза проницательным ясным взглядом. — Вы не убьете меня. Не сейчас и не здесь. Пока я открыто и безжалостно преподавал вам свои уроки, моя благочестивая сестренка действовала мягко и вкрадчиво. Я рубил, а она залечивала. Вы думаете, что мы с Луизой разные стороны одной монеты. Но это не так. И своим цепким проницательным умом вы знаете это.

— Знаю. — кивнула Элизабет. Ей казалось, что кто-то невидимый со всей силы ударил ее в солнечное сплетение, сбив дыхание, причиняя новые болезненные ощущения. Его спокойная уверенность ранила сильнее, чем откровенное презрение. Он хотел лишить ее защиты. Отнять абсолютную ненависть, заставить увидеть в нем то, что она так долго отрицала, породить сомнения и понимание…. — Ваша неоправданная злоба и садистские наклонности, бесчестное грубое отношение распространяются только на меня. С другими вы грубы, но не жестоки. Даже шотландцев вы убивали милосерднее, чем меня…. День за днем. Вы хотите, чтобы я спросила вас — Зачем, милорд, почему вы выбрали меня для столь незавидной роли безропотной куклы для садистских опытов….