Бездна не пугала.

В ней не было чувств. Желаний. Страха.

Боли. Отчаянья. Волнений.

В ней не было света.

Тишина. Покой. Безмолвие.

Все замерло. Потухло. Растворилось.

Разные оттенки тьмы, переливающиеся идеально ровными гранями.

Я осознала, что бездна имеет строгие геометрические формы.

Я внутри черного гигантского куба, вращающегося вокруг меня.

Его бесконечные грани составляет другие фигуры.

И они все проходят сквозь мое сознание.

Их много.

Я знаю, где я.

Это Вселенная.

Она бесконечна. Нет времени. Нет движения.

Только безграничное счастье и любовь.

Здесь нет хаоса, пока грани вращаются, соприкасаясь между собой. Пока они в равновесии и синхронны.

Я та, кто хранит равновесие.

Дитя девятого измерения, способное проходит сквозь все остальные.

Выше только Она.

Создавшая все. Истинная.

Сила творения.

И она готова принять меня обратно. Она любит меня.

Я чувствую благословение.

И несусь прочь.

Чтобы собрать то, что потеряла. Осколки своей памяти.

Она сорвала последнюю вуаль.

Но набросила ее я сама.

Пришло время расплаты.

Пришло время вспомнить все.

Когда "вчера" вливается в "сегодня".

"Откуда у нас смелость, желание жить, как мы можем совершить движение, спасающее нас от смерти в мире, где любовь побуждается ложью и заключается единственно в необходимости утоления наших страданий тем, что заставило нас страдать?"

Пруст Марсель.

"…Нас никто не заставляет страдать. Насилие, которое. мы совершаем и которому подверглись, обвинения, примирения, восторги и муки любви основаны на социально обусловленной иллюзии, что две действительные личности находятся во взаимосвязи. При некоторых обстоятельствах это опасное состояние галлюцинации и мании, мешанины фантазий, разбитых сердец, возмещения и возмездия.

Однако при всем этом я не отбрасываю случаев, когда любящие могут открыть друг друга, мгновений, когда происходит признание, когда ад превращается в Рай и нисходит на землю, когда это безумное увлечение становится радостью и праздником.

И, по крайней мере, оно заставляет Детей Леса быть добрее друг к другу, выказывать некоторое сочувствие и сострадание, если остались хоть какие-нибудь чувства и страсти."

Р.Д. Лэнг.

США, Нью-Йорк, Бруклин.

2000 г.

— А ты можешь сложить все четырнадцать кубиков в эту коробочку? — спросила худенькая белокурая девочка, подняв голубые глаза на высокого темноволосого мужчину, сидевшего в кресле и с улыбкой наблюдающего за ее играми.

— Конечно, могу. — кивнул он.

— Почему же ты не поможешь мне? — спросила она, пытаясь запихнуть в стеклянный тубус десятый кубик. Все остальные идеально соприкасаясь между собой, были аккуратно уложены внутрь. Но десятый никак не хотел уместиться так, чтобы не осталось зазора между ним и другим кубиком.

— Потому что ты должна это сделать сама, Дезире. — мягко ответил мужчина.

— Так нечестно, Адам. Мы играем в кубики много лет, но я никак не могу разгадать, в чем загвоздка. Для десятого нет места.

— Ты найдешь место не только для десятого, Дез. Но и для остальных.

Адам встал и подошел к огорченной девочке, присел перед ней на корточки. Она горестно вздохнула, и он приподнял ее лицо за подбородок. Глаза его смеялись.

— Выше нос, Дезире Вильмонт. Тебе только одиннадцать лет. Вся жизнь впереди.

— Но это невозможно! — раздраженно фыркнула она, снова взяв ненавистный шестиугольник, и наугад ткнула его в почти заполненный тубус. Глаза Дезире расширилась от восторга, когда она поняла, что попала пальцем в небо. Сияющая улыбка мелькнула на губах. Грани идеально сливались. У нее получилось.

— Вот видишь. — Адам ласково провел рукой по голове девочки. — Для тебя нет ничего невозможного.

— Так медленно. Я учусь, как черепаха. — снова вздохнула Дезире. Огромные озера глаз остановились на лице ее единственного друга. Иногда ей казалось, что она любит его больше, чем своих родителей. Наверно, это плохо…. — А мама так умеет?

— Ты же спрашивала у нее вчера. — он улыбнулся, растрепав ее челку.

— Она могла соврать. Или ты ее попросил не помогать ей. Ты — противный, Адам. Специально мучаешь меня.