— Давненько тут не прибирались. — заметила я, пока мы пробирались сквозь заросли кустов и лиан к крыльцу дома, который оказался громадный серым готическим строением с башнями и колоннами. Наверно, вечером в сумерках поместье выглядит весьма мрачно и зловеще. У меня и сейчас от открывшейся панорамы холодок бежал по спине. Стены утопали в плюще, и от них шла резкая отрицательная энергетика. Черные шпили башен грозно устремлялись в небо, как антенны, металл на высоких мощных дверях местами заржавел. Я успела разглядеть почти стертые знаки, прежде чем, двери со скрипом открылись. Перевернутая звезда. Пентаграмма. И глаз в треугольнике под самым козырьком крыльца. Меня обуял суеверный ужас, и я застыла на пороге, боясь переступить зловещую грань.

— Что это за место, Кларк? Куда ты меня привез?

— Успокойся. — Кларк улыбнулся и взял меня за руку. — Это семейное гнездо моих предков. Последние десять лет тут никто не живет. Прежние хозяева умерли, и пока никто не выразил желание переехать в опустевшее поместье.

— И вряд ли выразит. — сказала я. — Мне тут не нравится. Жутко.

— Просто все заброшено. Приведений нет. Не бойся. Идем. — он потянул меня за собой, посмеиваясь над моими страхами. Пришлось войти.

Внутри оказалось не так страшно, как снаружи. Обычный холл. Гостиная. Камин. Повсюду пыль. Портреты, старинная мебель.

Кларк зажег свет в доисторических светильниках встроенных в стены и подвел меня к дивану с резными подлокотниками. Снял дряхлое покрывало и встряхнув его пару раз, подняв облако пыли, постелил обратно.

— Можешь присесть, а я разведу огонь в камине. — сказал он.

Его шаги по паркетному полу в огромной комнате отдавались зловещим эхом. Я поежилась, испуганно оглядываясь по сторонам. С портретов на меня смотрели не дружелюбные глаза незнакомых людей в одеждах различных эпох, подозрительно похожих друг на друга.

— Твои предки? — спросила я у Кларка, склонившегося перед камином.

— Да. — ответил он, не оборачиваясь.

— Красивые. Но злые.

— Это только так кажется. — усмехнулся он, чиркая зажигалкой над маленькой кучкой опилок. — Вот так. Сейчас согреешься, и успокоишься. А я найду тебе одежду, слазаю в подполье. Там должны остаться съедобные припасы.

— Десятилетней давности? — скептически заметила я.

Огонек в камине разгорелся на славу, и молодой человек подбросил в топку несколько дров.

— Нет, что ты — рассмеялся Кларк, отряхивая руки, и вставая. Он развернулся ко мне. — Папа приезжает сюда раз в год с коллегами. Привозят еду.

— А он не нагрянет? — испугалась я.

— У него сейчас сложное время. Ни минуты свободной. Так что, волноваться не о чем. Подойди к огню, быстрее согреешься. — предложил Кларк.

— Спасибо. Я здесь пригрелась. — отказалась я.

— Не забоишься, пока я ищу продукты и одежду?

— Нет. Умираю с голода. А ванна есть?

— Есть.

— А вода?

— Надо греть.

— Черт. Потом. Сначала есть, одеваться и спать. А где спать?

— Можешь здесь. В спальнях нужно топить.

— А ты?

— А я с тобой.

Я прищурилась, глядя на Кларка. Перевела взгляд на диван. Большой, в принципе. Места хватит. А мы оба не в том состоянии, чтобы опасаться необдуманных порывов.

Через пять минут Кларк Винзор вернулся с охапкой одежды для меня, а пока я примеряла различные шерстяные платья и юбки, он успел принести подушки, одеяла, чистое постельное и корзинку с едой. Выбрав длинное голубое вязанное платье с хомутом и широкими рукавами и надев, наконец, на ноги носки и простые кожаные туфли без каблука, я почувствовала себя значительно лучше. В корзинке оказалось много интересного. Различные соления, банки с консервами, малиновее варенье и бутылка красного вина.

Кларк расстелил перед камином большое теплое одеяло, и мы устроились на нем. Маленький пикник у теплого огня, потрескивающие дрова, рубиновое вино в бокалах и обычная беседа. Я не хочу говорить о грустном, сложном, необъяснимом. Я устала.

Под действием алкоголя страхи и напряжение рассеиваются, кровь растекается по венам, расслабляя онемевшие мышцы. Я медленно дышу, медленно мыслю. Мне спокойно. Впервые за последние дни. Разум дремлет в дымчатом полумраке туманной реальности, обнимающей меня, баюкающей в своих невесомых объятиях. Взгляд неспешно скользит по укрытым мягким сумраком очертаниям гостиной. Портреты больше не пугают, а вызывают интерес. Я замечаю среди взрослых предком Кларка маленькую девочку в голубом платье. Она очень хорошенькая, золотистые кудряшки, большие светлые глаза.

— Какая красивая девочка. — поставив на пол бокал с вином, говорю я, показывая на портрет малышки. — У вас одинаковые глаза. И улыбка.

— Это Каролина, моя сестра. Кузина. — сухо отвечает Кларк, не отрывая глаз от пламени костра в камине. — Мы выросли вместе. Этот дом принадлежал моему деду, потом в нем жила ее мать и отец. Они умерли, когда Каро было шесть лет. И она переехала к нам.

— Вы не ладите? — спросила, почувствовав холодок в голосе Винзора.

— Почему ты так решила?

Наши взгляды встретились. В его — смущение и удивление.

— Не знаю, показалось. — пожала плечами я.