— Хватит… — выдыхаю я со злостью, в очередной раз нарушая правило молчания. Резкий удар по губам заставляет меня всхлипнуть от боли. И после этого происходит какая-то перемена в Роббинсе. У него словно планку срывает, он начинает долбиться в меня в бешенном ритме. Это не совсем то, чего я хотела (черт, я, вообще, ничего не хотела), и какое-то время мое тело пребывает в легком шоке. Я слегка напрягаюсь, когда чувствую, как его пальцы сжимаются на моем горле. Не очень сильно, он надавливает на определенные места, управляя моим дыханием. Я слышу его тяжелое дыхание, чувствую напряжение его тела, твердые мышцы в тех местах, где мы соприкасаемся, но, в отличии от меня, он полностью контролирует процесс, не издавая ни звука, кроме хриплых вздохов. Я вдыхаю терпкий запах его тела с мускусными нотками мужского пота, и меня пронзает электричество, сворачиваясь горячей спиралью внизу живота. Я тону в волне непередаваемых эмоций. Толчки становятся сильнее и глубже, заставляя мое тело вспыхивать от невероятных по силе ощущений, и, когда я практически достигаю долгожданного финала, пальцы Мартина сильно надавливают с двух сторон моего горла, и я начинаю терять сознание, одновременно проваливаясь в самый мощный и яркий оргазм в своей жизни. Перед глазами мерцают звезды или белые мушки, неважно, как это называется. Если бы я могла кричать, то орала бы, но он не дает мне вдохнуть. Легкие пусты, но каждая клетка переполнена безумным кайфом, эйфорией. Мое тело дрожит в агонии, дергается, сопротивляясь невероятным по силе ощущениям. Я не знаю, чего боюсь больше — того, что он остановится или того, что продолжит. Я окончательно свихнулась. Поврежденный мозг не функционирует. Я плыву, качаюсь. Меня не существует, я парю, словно облако.
А Мартин и не останавливается. Наверное, на какое-то время я все-таки отключаюсь, потому что когда прихожу в себя, то мое дыхание ничто не ограничивает, и он снова меня целует. Его член мощно движется во мне и ощущается просто фантастически, запредельно. Но теперь нет никаких поддразниваний, какая-то пара минут, и снова, сжимая мое горло, Мартин практически отключает меня на самом пике оргазма. Я чувствую, как он замирает, тоже задерживая дыхание, увеличиваясь во мне, как волна дрожи проходит по его телу, сигнализируя о приближении оргазма. Он кончает со сдавленным стоном, вжимаясь губами в мои, сильнее сдавливая мое горло, забирая с собой в бесконечный лабиринт запредельного болезненного удовольствия. Оргазм не кончается, сотрясая нас обоих. Он длится и длится. То затухая, то взрываясь снова. Бесконечно, как бег по кругу. Мартин управляет мной, контролирует мое тело, взяв на какой-то период времени в руки все его жизненные функции. Он может убить меня и может вознести до самых пограничных вершин экстаза. Так высоко я еще не была…
Но на самом деле, я побывала в бездне. В двух шагах от ада.
Все, что Мартин делал со мной этой ночью, не укладывалось в голове даже у такой опытной в сексуальном плане девушки, вроде меня. Я была пропитана им насквозь, отравлена, уничтожена. Он трахал меня с одержимостью голодного до женщины мужчины, и азартом юного экспериментатора, которому не терпится попробовать все, что способно дать женское тело, и как безжалостное животное, готовое растерзать свою жертву в любой момент. Вертел мною, как хотел, как позволяло мое скованное наручниками положение.
Понимание того, какому риску он подверг меня, пришло только спустя несколько часов, почти на рассвете. Он ушел в душ, оставив меня практически в отключке, прикрыв простыней. Я слышала от девочек, которые работали со мной у Руана, что есть любители подобных игр. Но после нескольких летальных исходов, даже Руан прекратил опасную практику. Игры с дыханием могут использоваться только между абсолютно доверяющими друг другу партнерами, которые чувствуют и понимают друг друга. И неплохо, если у одного будет медицинское образование, чтобы, в случае чего, откачать другого.
А я видела Роббинса впервые в жизни. Он с легкостью мог потерять контроль и убить меня. Нелепее смерти не придумаешь. Я не совсем ошиблась на его счет. Он, все-таки, маньяк. Странно, но именно с этой мыслю я и засыпаю, полностью обессиленная, совершено не обращая внимания на ломоту в затекших запястьях.
Не знаю сколько проходит времени, но вода душе не шумит, и музыка внизу тоже, когда я просыпаюсь. Мартин резко срывает с моих глаз повязку, я с удивлением щурюсь от солнечного света.
— Уже утро, крошка, — бодро заявляет Роббинс, расстегивает мои наручники и отходит в сторону. Отпуская онемевшие запястья, я чувствую на себе его взгляд. Мои глаза слезятся, не привыкнув к яркому свету. — Тебе пора, Реджина. Мне все очень понравилось. Но даже не проси. Повторения не будет, — он смеется превращаясь в того парня, который подошел ко мне в баре клуба. Его волосы все еще влажные после душа, а, значит, я проспала не так долго, как мне казалось. — Надеюсь ты не в обиде? Было же охереть?
Я поджимаю губы, отводя взгляд строну, делая вид, что не замечаю его присутствия.