Сейчас я не могу жить прошлым. И Лекси должна держаться подальше от меня. Единственная женщина, которой ничего не угрожает, если она будет со мной – это Изабелла Прайс. И когда в ту ночь я трахал, ни одной мысли о Лекси Памер не возникло в моем мозгу, хотя до этого каждая шлюха, на которую я залезал, вызывала ощущения отторжения, неправильности, пустоты. Я действовал на автомате, спускал накатившийся негатив и шел дальше. С Изабеллой так поступить было нельзя. Я в любом случае остался бы с ней, даже если не чувствовал бы никакого притяжения. И на то были свои причины. Не самые благородные, но в том мире, в котором я оказался, никто не знает о благородности. Белла была восхитительна, очень естественна в своих желаниях. Ее тело было упругим, юным, ухоженным и невероятно чувственным, но я не потерял голову. Мне не хотелось остановить время, чтобы задержать рассвет. Но я испытывал другие чувства, к которым не привык. Я бы хотел успокоить всех и сказать, что Белла не затронула меня, что я остался пуст и равнодушен, но это не так. Я слишком устал быть один, не смотря на количество женщин в постели.

Количество не заменит качество. Я становлюсь старше, и разделенный с объектом вожделения мой зверь успокаивается, прячется до следующего раунда. Странно, когда Лекси нет рядом, мои мысли обретают ясность, а будущее – очертания.

Могу ли я отпустить ее окончательно?

Этот вопрос самый сложный из всех, которые я задавал себе в последние недели.

Скорее, нет. Даже если я свяжу свою жизнь с Беллой, это ничего не изменит внутри меня. У нас с Лекси своя маленькая реальность, вселенная, которую мы разделили на двоих. И это не райский оазис, отнюдь. Наша вселенная горит в огне, и мы оба внутри сгораем, превращаясь в пепел, возрождаясь и сгорая вновь. Замкнутый круг, западня, из которой нет выхода. Но реальность снаружи сложна и многолика. Полная проблем, которые я обязан решить. У меня своя война. Внутри и снаружи.

Игрок. Я готовился к решающему матчу всю свою жизнь. Но ни один тренер не смог бы научить меня играть сразу за две команды. И у моей игры есть своя неуловимая мелодия, которую способен слышать я один. Однажды, спустя много лет, я наложу ее на ноты и сыграю своим детям. Если останусь жив.

Лекси

Я думала, что дом – это единственное место, где можно не ждать удара в спину. Святое место, где все мы черпаем энергию и силы для каждого нового дня. Я всегда так считала и была уверена, что эта святыня незыблема и нерушима. Я слишком часто ошибаюсь, отвлекаясь на вещи, которые не стоят моего внимания, на недостойных людей…

Не знаю, как случилось, что мой дом стал пристанищем скандалов и ругани. Черт возьми! Я так долго, так мучительно сложно шла к тому, чтобы устроить всем нам достойную жизнь. Сытую, спокойную. Я через ад прошла. Я потеряла себя, лучшего друга, надежду на будущее. Я так хотела верить, что хотя бы моя крепость, мои три кита существуют.

Моя собственная вина неоспорима. Каждый день, возвращаясь, практически приползая с работы, я принимала душ и вырубалась, чтобы утром снова начать по кругу… После гибели Мика все стало еще хуже. Я перестала нормально спать и есть. Меня съедала совесть, стыд, раскаянье. Никакие лекарства не помогали, да еще эти вызовы в полицию, где мне не давали забыть о случившемся. Целый месяц, или даже два, меня дергали на допросы, прежде чем оставить в покое, пообещав, что сообщат, когда дело сдвинется с мертвой точки. Я же знала, что оно не сдвинется никогда, развалится уже через пару месяцев. Люди, которые стоят за убийством Купера, никогда не будут осуждены. Только не американским судом. И когда я думала об этом, все внутри меня горело от гнева и ярости.

Ненависть дает нам силы жить дальше, ставить цели, расставлять акценты. Но вот только смакуя свою боль и лелея ярость, я пропустила нечто важное.

Сколько раз мама просила меня поговорить с Андреа? Десять, двадцать раз? Сколько раз я слышала, как мать кричит на отца, который делает вид, что его натянутые взаимоотношения между матерью и младшей дочерью не касаются? Когда их теплые и нежные объятия заменили нервные перебранки и раздельные спальни? Почему я не вмешалась? Разве много требовалось?

Маме было сложно, как и любой другой матери, чей ребенок проходит очередной этап взросления. Андреа вошла в тот возраст, когда родительская опека становится в тягость, когда хочется перечить, лгать, искать приключения на пятую точку и, найдя их, скрывать от родителей разбитое сердце. Это так знакомо и, кажется, было совсем недавно. Я справилась со своими ошибками в свои шестнадцать и была уверена, что каждая девушка должна получить уроки жизни. Сама. Поэтому я не вмешивалась. Мне казалось, я знаю достаточно.