– Беклазон, – со свистом удается выдохнуть мне. И снова страшные хрипы разрывают мою грудь. Орсини быстро кому-то звонит. Возле меня появляется незнакомая женщина, рассказывает, что я должна делать.

Идите к черту, я с детства астматик, и знаю все, что нужно, но сейчас мне поможет только лекарство. Дино отпихивает женщину в сторону и снова оказывается прямо передо мной, его ладони уверенно лежат на моих плечах, я проваливаюсь в черные омуты его глаз. Мне кажется, я вижу там отражение своей собственной смерти. Но мне не страшно, напротив. Я ощущаю странное умиротворение. Удается даже сделать почти целый вдох.

– Дыши, малышка, – он улыбается так, словно я не собралась прямо сейчас отправиться вслед за сестрой и мамой. – Давай. Две минуты. Продержишься? А потом я увезу тебя отсюда. В Болгарию хочешь? В Израиль?

Я киваю, не совсем понимая, и почти не слыша, что он говорит. Откуда-то в его руках оказывается ингалятор, и он дает его мне, вставляя в рот. Спасительный вздох мне удается сделать не сразу. Дино держит меня за плечи, гладит по волосам, как маленького ребенка. Хочется послать его на хрен и одновременно прижаться к нему, что я и делаю, когда приступ закачивается. Обнимаю руками за талию и начинаю горько рыдать в голос. Мы произвели сенсацию в кафе с немногочисленными посетителями. Через три минуты приехала скорая помощь, но если бы не ингалятор, они бы не успели.

– Все хорошо, дай им осмотреть тебя, – просит Дино, когда меня пытаются оторвать от него люди в белых халатах. Я все еще нахожусь в шоке, но не выпускаю Орсини из поля своего зрения.

– Нельзя пропускать прием препаратов, мисс Памер. Что за безалаберность с вашим-то диагнозом? – строго отчитывает меня врач. – И ингалятора с собой не было. Вы с ума сошли? Эх, молодежь, ни о чем не думаете, а нам потом пиши отчеты почему не спасли пациента.

– Полегче, доктор. Девушка мать вчера похоронила. Не до лекарств ей было, – холодно оборвал врача скорой помощи Дино. – Поехали. – Он протянул мне руку.

– Подождите, ей нужно в больницу. Приступ сильный был, сердечный ритм зашкаливает.

– Я о ней позабочусь, док, – категорично заявляет Орсини.

Я не помню, как оказываюсь в автомобиле Дино, и как мы покинули кафе тоже. Он пристегивает меня ремнем безопасности, пока я сижу, откинувшись на спинку кожаного кресла. С Гудзона дует свежий соленый ветер, а я радуюсь тому, что могу дышать. Просто могу дышать.

Дино

Я знаю, что такое одиночество. Не такое, когда ты сам выбираешь это состояние, как лекарство от усталости, от суеты мира вокруг. Нет. Одиночество души и тела, мыслей, одиночество сердца, потеря связи, себя самого. Так чувствуешь себя, когда никого не остается в этой жизни, кровно и эмоционально связанного с тобой. Одиночество, от которого нет выхода, нет спасения. Потерянный… да. Более точное слово, чтобы определить свое состояние в тот момент, когда я в течении одних суток потерял и родителей, и дом. И жизнь, которую мог бы прожить иначе. Я, много раз возвращаясь мыслями назад, жалел, что выжил тогда. Что неизвестная сука в маске не выстрелила, и я получил этот гребаный шанс на спасение. Кому нужен такой шанс и жизнь, подобна той, что я веду. Смешной вопрос. Наверное, мне. Иначе, зачем я делаю все это? Мы все хотим жить, даже болтыхаясь по уши в дерьме. Это долбаный инстинкт. Я такое же животное, как все остальные.

И, все-таки, самым страшным кадром моего прошлого было заведение Зальцбурга. Я смутно помню, как парочка ублюдков, убивших моих родителей, доставила меня в другую страну. Я был в шоке или в отключке, и некоторые моменты стерлись из моих воспоминаний, как незначительные и маловажные. Мне начали колоть наркотики уже тогда. Я помню расплывающиеся убегающие картинки, состояние невесомости. Меня тащили, толкали по длинному коридору. Пока я не казался в большом светлом кабинете. Удар в спину заставил меня согнуться. Я упал на белый мягкий ковер, не пытаясь встать. Там были двое. Мужчина и женщина. Их лица я запомнил смутно. Яркая стройная брюнетка и среднего роста полноватый мужчина в сером костюме. Они оценивали товар. Я слышал, как они торгуются с теми, кто притащил меня. Стройные ноги в туфлях на высоких шпильках приблизились, я поднял голову, но свет из окон ослепил меня, заставив зажмурить глаза. Яркая красная помада и бледная фарфоровая кожа. Она была похожа на красивую куклу.

– Удивительное лицо, – произнесла незнакомка, глядя на меня сверху вниз. – Мы заплатим любую цену. Назовите цифру.

– Не спеши, птичка. Неизвестно еще, как он себя проявит. Может, мальчишка свихнулся? Какая выгода нам от больного?

– С таким лицом всем будет насрать, что у него с головой, – резко ответила женщина. – Мы его берем.