Нет никаких знаков судьбы, предсказаний и прочей чепухи. Ни снов, ни предчувствий, ни тревожных ожиданий. Ничто не предвещало, что моя жизнь изменится в какие-то часы. Утром мы все вместе завтракали, я даже помню вкус овсянки, которую ненавидел. Я ушел в школу, а они остались дома. Суббота, выходной у всех, кроме школьников. Я поцеловал маму на прощание, отец рассеянно кивнул мне, щелкая пультом от телевизора. Я перепрыгивал через ступеньки, спускаясь по лестнице в подъезде с зелеными стенами. А во дворе меня ждал Мишка Гридасов, мой школьный друг, с которым мы жили в соседних домах. А еще была девочка. Вика Смирнова, и мы всем классом были в нее влюблены. Не знаю, кого любила сама Вика, но в тот день, она разрешила мне проводить ее до дома. И я задержался.
Именно там, у дверей ее квартиры, состоялся мой первый поцелуй. Я летел домой окрыленный. Душа горела огнем. Новые чувства всегда наполняют сердце трепетом. Я мало знал о боли. В семь лет сломал руку, когда упал с велосипеда. Самое тяжелое из всех воспоминаний. Я закрылся в тот день в комнате, предаваясь романтическим бредням об однокласснице, когда в дверь позвонили. Я даже понять ничего не успел. Раздался грохот, крики, хлопки, которые потом оказались выстрелами. Дверь в мою комнату заблокировали, я не мог выйти, и беспомощно колотил в нее кулаками, дергал ручку, пинал. Я перестал лупить по несчастной двери, когда в квартире внезапно стало оглушительно тихо. Осознание случившегося не накатило на меня в одну секунду, но я уже знал, что больше не увижу своих родителей. Такие вещи чувствуешь на подсознательном уровне. От меня отрезали половину, может больше… Может быть, я умер тогда вместе с ними.
Я попятился назад к кровати, на которой пять минут назад мечтал о юном теле Вики Смирновой, когда услышал шаги за дверью. Осторожные, крадущиеся, опасные…
Как в замедленном кадре из фильмов ужасов, я наблюдаю за опускающейся ручкой.
И она вошла. Женщина, судя по очертаниям фигуры. Вся в черном, на голове латексная маска, скрывающая волосы и черты лица. И только глаза в прорезях – яркие, блестящие, пронзительные, холодные и совершенно пустые. Она подняла руку с оружием, направив на меня.
Был ли страх? Сейчас сложно сказать с уверенностью. Я смотрел на стальное дуло, и… ни о чем не думал. Шок – это своего рода выход в другое измерение, зависание в астрале, когда все функции организма работают иначе. Когда душа и тело существуют независимо друг от друга.
– Щенка не трогать, – появившись из-за угла, резко произнес крупный мужчина, ударив ее по руке. – Пока не трогать. Я позвоню кое-кому. Есть идеи, куда его можно выгодно пристроить.
Я не понимал, не осознавал, что стою на краю той самой грани, за которой ждет хаос и агония, что мой последний счастливый день в этом мире закончился в момент, когда полчаса назад раздался звонок в дверь.
Женщина грубо толкала меня к двери, и я шел, опустив голову вниз, боясь того, что могу увидеть в другой комнате. Мужчина ударил, меня по спине, и я упал, чем вызвал у него приступ хохота. Я прополз вперед и попытался встать, цепляясь взглядом за разбросанные вещи и следы борьбы в прихожей. Женщина закрыла дверь в гостиную, когда я повернулся, чтобы посмотреть в глаза реальности. В воздухе пахло кровью и страхом, и последними минутами моего безоблачного детства.
Не все прощаются с мечтами вот так…
Я смотрел на закрытую дверь гостиной и понимал, что там. Никакие силы не заставили бы меня открыть ее.
Кем бы ни была женщина, которая угрожала мне убийством, вошла в наш дом, может быть, выпустила смертельные пули в моих родителей – в секунду, когда она рывком захлопнула дверь, я испытал подобие благодарности.
Она спасла меня от страшного воспоминания.
Я запомнил их живыми…
И это был последний милосердный поступок с ее стороны. Мое последнее воспоминание, не растворенное в наркотическом дурмане. Клетчатый коврик в прихожей, зеленые стены подъезда, солнце в небе, такое яркое, что больно смотреть, и окна Мишки Гридасова с полосатыми шторами в доме напротив.
Мне всегда казалось забавным, когда люди говорят: вот этот человек сильный, он не сломался, выдержал… Что включает в себя понятие силы? Я не был сильным. Ни одного дня в своей жизни. Меня этому не учили. Я просто забыл, что такое страх. Страх стал моей жизнью, и я поглотил его, заменив на ярость.