ДИЛАН

Карандаш неторопливо выводит одну букву за другой, складывая их в слова, слова в предложения, предложения в абзацы. Грифель царапает бумагу, поскрипывая от удовольствия, жадно поглощая пустое пространство, нашептывая, повторяя за мной то, что еще никто не слышал. Он в восхищении, как и я. Идеально ровные строки, ни единой погрешности, ни одной скомканной страницы. Я останавливаюсь, когда в мое убежище грубо вторгаются. Карандаш оскорбленно скрипит, не желая мириться с вопиющей наглостью. Петли на стальной решетке издают неприятный скрежет, напоминая, что Оливер снова забыл их смазать. Хлопок двери и быстро приближающиеся шаги за спиной. Мой брат на взводе. Это радует, сглаживает раздражение от вынужденного перерыва. Нет ничего приятнее бесполезной ярости Оливера и его бесплодных потуг установить контроль.

– Включи свет, – требует он. Несвойственный его трусливой натуре смелый тон режет слух. И не только мне. Дремлющая на краю стола Шерри приподнимает мордочку с навострившимися ушками, и я успокаиваю ее, ласково дотрагиваясь пальцами до пушистой холки. Животное расслабляется и закрывает глаза, доверяя уверенности, исходящей от моей руки.

– Нет, – отвечаю, почесывая кошку за ухом.

– Я тебя не вижу, – возмущается Оливер. Это должно как-то объяснить его требование? Повернув голову, смотрю на него через плечо. Взгляд гостя направлен в угол, где Оли обычно застает меня, когда приходит. – И Шерри тоже не вышла навстречу. С ней все в порядке?

– Ты мне скажи, Оли, – я бесшумно поднимаюсь из-за стола и поворачиваюсь лицом к вглядывающемуся в темноту брату. Уловив изменения в движении воздуха, он дергает головой в мою сторону. Не сразу, но находит меня. Вибрации его злости и страха становятся сильнее.

– Шерр-рри, – негромко зовет Оливер. Услышав свое имя, предательница отзывается и мяукает, мягко спрыгивая на пол. Лениво подходит к Оливеру, снисходительно ластится об его ноги. Тот накланяется и гладит ее, словно имеет на это право, словно Шерри принадлежит ему. Словно она не выбрала меня, когда у нее еще было право выбирать.

– Ты пришел за книгой? – не выдавая своего негодования, интересуюсь равнодушно, но Шерри не обмануть. Она всегда тонко чувствует мое настроение. Ускользнув от брата, виновато вьется вокруг меня и громко мурлычет. Я несильно отпихиваю ее ногой, и она подавленно затихает, скрывшись в моем углу и свернувшись там в клубок.

– Одну написанную страницу сложно назвать книгой, – резко отзывается Оливер. – Что за игры ты ведешь, Дилан?

– Я не умею играть. Но зато теперь я знаю, что Шерил Рэмси читала рукопись первой.

– Одну страницу, Дилан! Ты так и будешь каждый день выдавать по абзацу? Мы так не договаривались.

– Тебе нужно больше?

– Да.

– Мне тоже, Оли.

– Больше? Что ты имеешь в виду? – в его голосе настороженность. В моем – спокойствие и уверенность. Я подхожу ближе, питаясь его предсказуемыми и знакомыми до малейших оттенков эмоциями, шумно втягиваю воздух и, отступая на шаг назад, удовлетворено улыбаюсь.

– Она пахнет так же приторно-сладко, – медленно произношу я, пробуя на вкус полузабытые ароматы. – Корица и шоколад, карамель и мед. Даже когда ее кожа покрылась потом, грязью и кровью, эти запахи пробивались сквозь поры, отравляя воздух. Но со временем можно привыкнуть даже к тому, что отвратительно. И знаешь почему, Оливер? Самые отвратительные привычки вызывают в нас самую сильную зависимость. Я оставил две страницы не просто так.

– Что? – переспрашивает Оливер, не успевая за ходом моей мысли.

– Одна для тебя. Вторая для Шерри. Тебе же есть в чем признаться, правда, Оли? Если сделаешь это первым, то возможно она вспомнит то, что ты так жаждешь узнать.

– Ты издеваешься, Дилан? – раздражается Оливер. – По-моему мы договорились, что ты напишешь обо всем, что происходило в том чертовом доме до того момента, как он сгорел.

– По-моему ты пришел за книгой, Оли, – разговор пора заканчивать. Он мне надоел. Наскучил. Меня ждут более интересные дела. Я возвращаюсь к столу. – Она была первой, – вспоминаю я, взяв в руки толстый том. Пробежавшись пальцами по старинному переплету, протягиваю книгу Оливеру.

– Что… – он безуспешно пытается рассмотреть в темноте, что написано на обложке.

– Три дня. Ровно три дня у нас ушло, чтобы прочитать том от корки до корки, – я продолжаю ностальгировать, а Оливер снова злится, чувствуя себя полным идиотом.

– Черт, что это, мать твою?

– Даниэль Дэфо. «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо». Коллекционное издание 1888 года.