– Пошла вон, – прохрипела Руби и не узнала собственный голос. Откинув одеяло, девушка медленно села, невольно издавая мучительный стон. Она не торопясь оглядела свое покрытое следами бурной ночи голое тело, потом скользнула взглядом по комнате в поисках одежды.

Не обнаружив искомое, Руби сползла на пол и заглянула под кровать. Шерри насмешливо мяукнула с тумбочки, за что получила подушкой. И без этой лохматой моралистки тошно. На полусогнутых ногах девушка поплелась в ванную, отчетливо чувствуя, как натягивается каждая мышца. Распухшие губы, тянущее жжение в промежности, синяки от пальцев на груди, бедрах и многочисленные засосы не оставляли сомнений, что повеселилась она знатно, но абсолютно не помнила деталей.

Наполнив ванную водой и пеной, она сняла часы с одной руки, платиновый браслет с другой, и, испытывая дикие муки, забралась внутрь. От волос пахло дымом, под ногтями забилась грязь, запястья были похожи на одну сплошную кровоточащую рану, а в голове стоп-кадр на том моменте, как она обдолбанная вхлам трахается на заднем сиденье с выкрашенным в рыжий темнокожим парнем.

Ни имен, ни лиц, ни дальнейших событий, ни как оказалась дома и куда пропали ее шмотки. Может это и к лучшему, но когда подобное случилось в последний раз, Руби очнулась не в собственной кровати, а на больничной койке в окружении капельниц и с перемотанными запястьями. И о собственных приключениях ей рассказывал полицейский с застывшим выражением нравственного вуайериста на жирной физиономии с масляными глазками. С помощью пострадавшей свидетельницы удалось восстановить картину происходящего, но Руби подозревала, что избитая ею девушка где-то смачно приврала.

Вообще все начиналось безобидно. Руби пригласили на вечеринку в одну печально-известную частыми визитами полиции квартирку. Несколько парней и девушек, много алкоголя, марихуана, музыка, танцы, беспорядочный секс. Ничего нового, стандартная программа. Кто-то принес тяжелую наркоту, а дальше сплошной мрак. Девчонка заявила, что Руби пыталась ее задушить, воткнула ей вилку в запястье, а потом закрылась в ванной и вскрыла себе вены.

На выдвинутые обвинения Руби нечего было возразить, кроме того, что у нее никогда не возникало мыслей о смерти, да еще такой глупой и нелепой. Да, она иногда расцарапывала в кровь запястья… Хорошо, пусть не иногда. Часто. Но виной всему постоянный зуд. Она даже к кожнику обращалась, но тот не нашел никаких паразитов на коже.

В общем, доблестные защитники общественного порядка посчитали Руби заядлой суицидницей, опасной для окружающих, и призвали на помощь доктора Уолтера Хадсона, который подтвердил их худшие опасения, вследствие чего девушке было назначено принудительное лечение. Сначала непродолжительный курс в клинике, потом амбулаторно под ответственность опекуна и наблюдающего психиатра. Для кого-то положение хуже некуда, но Руби искренне считала, что ей повезло. Все могло сложиться плачевнее, если бы она не успела к моменту той тусовки сдать экзамены в колледже и подать вступительные тесты в университет. И пострадавшей тоже повезло. Руби могла воткнуть вилку не в ладонь, а в глотку. Вот тогда был бы точно мрак. Могильный.

Перебрав в своей памяти остальные бурные вечеринки, Руби пришла к выводу, что и в этот раз она отделалась легким испугом. Синяки пройдут, к гинекологу на всякий случай сходит. Парни вряд ли появятся в обозримом будущем. Так что можно с легкой совестью забыть, перешагнуть и жить дальше.

Тщательно смыв с тела грязь прошедшей ночи, Руби почувствовала себя намного лучше. Девушка высушила волосы, накинула халат, обработала запястья, намотала тонкий бинт и сверху осторожно надела часы и браслет. Затем она спустилась на кухню, чтобы по привычке приготовить завтрак. Ворчливая, вечно недовольная кошка последовала за ней.

– Гордость и голод понятия несовместимые, да, Шерри? – усмехнулась Руби, насыпав в миску корм.

Дороти безмолвно сидела на своем месте за столом с собранными в идеальную прическу светлыми волосами и в длинном бирюзовом платье. Ее взгляд был устремлен за окно, где злосчастный газон покойной миссис Блум щедро поливал ливень, а в раковине снова шумела вода.

– Доброе утро, мама, – сказала Руби застывшей, как восковое изваяние, матери, закрутила кран и, включив телевизор, приступила к готовке. Омлет, тосты, кофе. Все, как обычно.

«А теперь к чрезвычайным происшествиям. Сегодня на маяке в заброшенном форте Кэрролл произошел пожар… – бодро сообщил диктор новостей и, почувствовав легкий укол в области сердца, девушка вскинула голову и взглянула на экран.

«Во время тушения пожарными были обнаружены сильно обгоревшие тела двух погибших. Их личности устанавливаются. В причинах пожара разбираются специалисты. И немного о погоде расскажет Кларк Бернард…»

Нож вывалился из ослабевших пальцев Руби и с грохотом упал на белый кафель. Дороти даже не вздрогнула, а Шерри, фыркнув, отскочила в сторону. Видишь, что ты натворила? – злобно насмехался кошачий взгляд.