Оторвавшись от созерцания стены, Анна уверенно ловит мой взгляд.

– Хочу.

– Мириам нашла Кевина.

Аннабель плотно сводит брови, шокированно рассматривая мое лицо.

– Я была уверена, что это миссис Бенсон обнаружила сына… – растерянно произносит она.

– К тому моменту, как Мириам достала тело Кевина из воды, ее мать уже везли в госпиталь, где она умерла от полученных травм, не приходя в сознание.

– Но как же… – Анна выглядит совершенно обескураженной.

– Я тебя предупреждал, что не стоит сопоставлять события из рукописи Мириам с реальными фактами, – напоминаю я.

– Но ты же не будешь отрицать, что ситуации очень похожи.

– Буду, – я все-таки отрицаю. Уверенно и категорично. – Мириам видела, как ее мать утопила Кевина, а когда поняла, что натворила, сбросилась с лестницы.

– Это она тебе сказала?

– Да.

– Она же боялась разговоров о смерти, – Анна припоминает мне недавние слова. Я отвечаю на ее недоверчивый взгляд твердым и бескомпромиссным.

– Это был особый случай, Эни.

Лицо девушки искажает ужас и непонимание.

– Зачем? Зачем матери убивать своего ребенка?

– Трейси Бенсон была психически больна, а ребенок родился с множеством патологий. Ему требовалось серьезное и длительное лечение, но ее муж был ярым противником традиционной медицины. Тем не менее Кевин дожил до года и даже начал ходить, но после каждого падения кости ломались, как хрусталь. Мальчик страдал от постоянной боли и сутками кричал до хрипоты, а его мать медленно сходила с ума.

– Я понятия не имела… – ошарашенно выдыхает Анна.

– Бенсоны умеют хранить свои тайны, Эни. Высокий забор вокруг фермы выстроили не просто так. А теперь скажи, что не жалеешь о том, что попросила меня рассказать.

– Я… – Открыв рот, Аннабель не может произнести ни одного внятного слова, но я и так знаю, что она жалеет. Вскрывшиеся факты повергли ее в шок, но зато избавили от ложной уверенности в том, что ей удастся в одиночку вскрыть ящик Пандоры, ничего при этом не потеряв.

– Еще вопросы есть?

Анна молча качает головой. Вот и славно.

– Тогда закроем тему. Все еще хочешь прогуляться? – интересуюсь я, слезая с кровати и поднимая с пола полотенце.

– Сейчас?

– Я дико голоден, а у нас в холодильнике мышь повесилась. Кстати, чуть не забыл. Завтра вечером я встречаюсь с Эваном Янгом. Ты еще помнишь, кто это?

– Эван? – вскинув голову, изумленно переспрашивает Аннабель. – Он же в Ванкувере.

– Через… – я бросаю быстрый взгляд на настенные часы, – двадцать два с половиной часа его самолет приземлится в аэропорту Колумбуса.

– Подожди… У меня голова сейчас лопнет, – потирая виски, жалуется Анна. – А зачем Эвану Янгу с тобой встречаться?

– Твой босс на днях связался со мной и выразил желание лично провести оценку и продажу фермы Бенсонов. Я согласился.

– Ты же сказал, что это был только повод встретиться со мной еще раз. К тому же Камерон еще жив.

– Он в больнице, Эни. У Бенсона случился очередной приступ. Сейчас он в норме, но его время на исходе, – сообщаю нейтральным тоном. Ее лицо искажает гримаса плохо скрываемого отвращения.

– Ты был у него? – ледяным тоном произносит Анна.

– Кто-то должен позаботиться о старике, – непринужденно отвечаю я.

– Я имею в виду сегодня, – конкретизирует она, буравя меня напряженным взглядом. – От тебя пахло лекарствами. Я думала, мне показалось… Ты не ходил на кладбище, – осеняет ее. – Почему ты соврал, Алан?

– А ты бы пошла со мной? Навестила умирающего дядю? – пытливо взглянув в потемневшие от негодования глаза, спрашиваю я.

Ответ красноречиво написан на ее лице.

Аннабель

Долгожданная прогулка и холодные лучи осеннего солнца не приносят Аннабель желаемого удовольствия. Она почти все время молчит, думает о своем, пропуская мимо ушей слова Алана. Он держит ее за руку, согревая в горячей ладони холодные пальцы. Много курит и постоянно говорит, говорит, говорит, словно специально не давая ей глубоко уйти в себя, разложить новые факты и туманные образы по полочкам, собрать в единую картину.

Они идут по небольшому городскому парку. Солнце неумолимо клонится к горизонту, тени становятся длиннее, небо с каждой минутой темнее и ниже. Навстречу попадаются другие парочки, собачники и семьи с детьми. Задержав взгляд на девушке с коляской, Анна вспоминает о жуткой смерти маленького Кевина. Горло перехватывает, к глазам подступают слезы. Первоначальный шок от рассказа Алана прошел, но боль в груди осталась.

Почему Мириам молчала? А отец? Он знал? Она спросит у него, непременно спросит.