Анну передергивает, в горле снова становится сухо, как в пустыне, по плечам и рукам ползут мурашки. Отвернувшись, она переводит взгляд на застывшую у окна высокую фигуру Флеминга.

Прислонившись лбом к стеклу, Алан смотрит на дождь, слушая его монотонный шепот. Широкие мужские плечи равномерно вздымаются в такт дыханию. Руки убраны в карманы джинсов. Он выглядит расслабленным и спокойным, но это только видимость. Таким же отчужденным и равнодушным Алан казался и Мириам, но что на самом деле творилось у него внутри – знал только он один.

Первоначальное впечатление не обмануло Анну. Этот мужчина не тихая заводь с мутной водой, он бушующий океан, сквозь прозрачные воды которого невозможно разглядеть дна – слишком велика глубина. Мириам утонула не в бассейне. Она утонула в нем…

Можно ли упрекнуть ее в слабости? Кто вообще способен противостоять стихии?

Уж точно не она, Аннабель Одли.

И все же… И все же она здесь, и собственные ноги сами ведут Анну в губительную бездну.

«Я не готов разбиться, Эни. А ты?»

А она, похоже, да.

Странно, но, осознав и приняв это, Анна не испытывает ни страха, ни сомнения. Даже призрак Мириам, невидимой тенью следующий за ней по пятам, безмолвствует. Что это? Благословение? Или затишье перед разрушительной бурей? Неважно. Все это неважно. Аннабель не собирается оглядываться назад. Мириам больше ничего ей не расскажет. Мертвые не могут говорить, они молчат, их тайны способны раскрыть только живые.

Бесшумно приблизившись к мужчине, она встает за его спиной и прислоняется к нему всем телом. Шумно выдохнув, девушка поднимает руку, запускает пальцы в его взъерошенные волосы. Жесткие и непокорные, как и их обладатель. На долю секунды Анна замирает, задерживая дыхание и ощущая, как он вздрагивает от непрошеной ласки.

– Не начинай того, что не собираешься закончить. – В бархатистом хрипловатом голосе слышится предупреждение.

– Мне пора вернуться домой, – бормочет Анна, не двинувшись с места. Ее кисть соскальзывает на напряженное мужское плечо, обрисовывает рельеф бицепса, ныряет под руку и движется вниз по вздымающейся грудной клетке, пока не оказывается в капкане его ладони.

– Так иди, пока я не передумал. – Вкрадчивое предупреждение сменяет неприкрытая угроза.

Он переплетает их пальцы, запирая в замок, и ей становится трудно дышать, словно не только ее рука оказалась в стальном плену, но и сердце, и, может, даже душа, разум, воля, чувства. Неужели это то, о чем писала Мириам? Или Анне только хочется в это верить? Познать непознанное. Нырнуть в неизведанное, пережить апокалипсис эмоций, что испытала ее кузина? Забрать то, что когда-то по праву принадлежало другой и все еще принадлежит… Мириам бы не сомневалась ни секунды. Она всегда брала то, что хотела, не думая о последствиях, и расплачивалась за это не опуская головы.

– Уже ухожу, – шепчет Аннабель, прижимаясь к мужчине плотнее. Поддавшись наваждению, девушка втягивает терпкий аромат табака и свежего соленого бриза. Она и сама не понимает, зачем это делает. Ей просто хочется прикасаться к нему, прижиматься щекой к его широкой спине, молчать и слушать дождь, ускоряющееся биение его сердца, ощущать тепло, исходящее от сильного мужского тела.

– На этот раз ты не пьяна, и я могу воспользоваться всем, что ты готова мне предложить, – разрушая магию момента, отрезвляющим тоном произносит Алан.

– Я ничего не предлагаю. – Очнувшись, она резко дергает свою руку, высвобождая из горячей ладони Флеминга. – Подожди… Что значит – на этот раз? – На ватных ногах Анна пятится назад, пока не упирается в злосчастный стол.

– Да, Эни. Именно то, о чем ты подумала. – Оторвавшись от созерцания серого пейзажа за окном, Алан неторопливо оборачивается.

Его непроницаемые глаза кажутся абсолютно черными. Сердце Анны ухает в пятки, лицо обдает жаром, который стремительно расползается по всему телу, собираясь горячей пульсацией внизу живота.

– О боги, нет, – закрыв ладонями пылающее лицо, с досадой бормочет Анна.

– Устоять было очень сложно, – продолжает забавляться Флеминг, смущая девушку еще больше.

– Что я… что я говорила… или делала? – запинаясь, спрашивает она, глядя на него одним глазом в щель межу указательным и средним пальцем правой руки.

– Нечего криминального. – Небрежно пожав плечами, он ленивой походкой направляется к ней, заставив каждый ее нерв напрячься в предвкушении. – Всего лишь жаловалась, что забыла, когда последний раз занималась сексом, и отчаянно умоляла меня напомнить. Ты была очень убедительна и настойчива, Анна.

Остановившись в шаге от девушки, Алан обхватывает оба ее запястья и уверенно отстраняет ладони от раскрасневшегося лица. В обсидиановых безднах нет ни насмешки, ни иронии, и вообще сложно что-либо прочитать, но это нисколько не спасает уязвленную гордость Анны.