«Первый раз мысль об убийстве человека посетила меня в возрасте десяти лет. Этот момент четко отпечатался в памяти, словно всё происходило вчера. Я случайно забрел на незнакомую пустынную улицу, и мой взгляд остановился на маленькой девочке, сидящей на сломанных качелях. Она плакала, вытирая рукавом слезы. Я подумал, что если подойду к ней сзади и сожму тонкую шею пальцами, то она не успеет даже пикнуть.

Эта мысль неожиданно взбудоражила меня, увлекла. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я не сомневался — у меня бы хватило сил удерживать тонкую шею, пока девчонка не обмякнет. И я был почти уверен, что это преступление осталось бы безнаказанным.

Меня ничего с ней не связывало. В глубоких сумерках нас никто не мог рассмотреть. Никому и в голову не пришло заподозрить в ее убийстве десятилетнего мальчишку, впервые оказавшегося в этом бедном районе, где половина домов, брошенных своими хозяевами, давно превратилась в руины.

Погрузившись в свои фантазии, я размышлял о том, что, возможно, она будет даже благодарна мне за такую легкую смерть. В нищем убожестве, окружающем девочку, и в ее жалком трясущемся тельце, облаченном в застиранное бесформенное платье, было столько уныния и боли, что я на мгновение почувствовал себя спасителем.

Что ждет ее здесь, кроме никчёмного существования?

Я явственно представил себя тем, кто оборвет ее страдания, и испытал мощный прилив возбуждения. Это были невероятные, ни с чем несравнимые ощущения, дикие и всепоглощающие. Я едва держался на ногах, так сильно меня колотило от бурлящих внутри желаний…

Но в тот день я так и не решился совершить то, что красочно и подробно представил в своих фантазиях, а следующим вечером вернулся и увидел ее играющей со светловолосой подругой. Девочка больше не плакала и не казалась несчастной, она искреннее смеялась, и мне это дико не нравилось. Созданный воображением образ брошенной, никому ненужной сиротки разрушался на глазах, и я вдруг явственно понял, как сделать так, чтобы из ее глаз снова покатились слезы…»

— Что читаешь? — плюхнувшись на кровать, Сэм Бойд бесцеремонно вырвал из рук Кэтрин книгу и, захлопнув, вслух прочитал название: — «Инстинкт». Роберт Миллер, — пробежав взглядом по аннотации, он иронично хмыкнул: — Детка, я думал, женщинам больше нравятся любовные романы, а не кровавые триллеры про серийных убийц.

— Одно другому не мешает. К тому же Роберт Миллер — мой любимый писатель. Я до дыр перечитала все его книги, — отобрав у любовника книгу, рассерженно сообщила Кэйт. — Жаль, что он больше не пишет.

Встав с постели, молодая женщина прошла к книжной полке и поставила триллер любимого автора в ряд с другими его произведениями. Книга, на которую покусился Сэм, была первой в творчестве Роберта Миллера и сразу же стала мировым бестселлером, впоследствии экранизированным самой известной киностудией Голливуда. Прокат фильма имел колоссальный успех, но Кэтрин считала, что книга в разы превосходит работу сценаристов и актеров. На ее притязательный вкус основная мысль, заложенная автором в сюжет, была недостаточно раскрыта. Режиссер сделал акцент на расследовании и динамике, упустив подробности мотивации главных антагонистов.

— Я смотрел пару фильмов по его книгам, — признался Сэм, скользнув задумчивым взглядом по собранной подругой коллекции произведений Миллера. — Не Кинг, конечно, но в целом неплохо, — скупо добавил он.

— Он — гений, — твердо ответила на его выпад Кэтрин. — А тебе пора домой, Сэм. Я устала и хочу спать.

— Я планировал остаться на ночь, — мужчина недовольно нахмурился и озадаченно потер отросшую щетину. — У меня завтра выходной. Мы могли бы провести день вместе. Хочешь, я свожу тебя в ресторан? Сто лет никуда не выбирались.

— Сэм, к девяти утра меня вызвали в издательство, — обернувшись, Кэтрин устало вздохнула и сложила руки на груди.

— Кто работает в воскресенье? Ты не штатный сотрудник и можешь отказаться.

— Не могу, если хочу попасть в штат, — хмуро возразила она.

— Ладно, я приготовлю завтрак, а потом отвезу тебя, куда скажешь, — приняв сидячее положение, Бойд обольстительно улыбнулся и протянул руку. — Давай, крошка, иди ко мне. Не будь такой серьезной и вредной. Тебе не идет.

Оставив его жест без внимания, Кэтрин упрямо поджала полные губы и отрицательно качнула головой. К двадцати семи годам она не просто научилась говорить «нет» тем, кто пытался на нее давить, но и без сожалений вычеркивать из своей жизни людей, посягающих на ее свободу.

Сэм Бойд на протяжении многих лет был исключением из правил, потому что являлся единственным настоящим другом Кэйт, и терять его ей ужасно не хотелось. Если бы она могла повернуть время вспять, то никогда бы не пошла на ту злосчастную вечеринку, после которой они с Сэмом проснулись голыми в ее постели. Секс по дружбе редко приводит отношения к чему-то стоящему, но пять лет назад Кэтрин была намного легкомысленнее, чем сейчас, ненароком позволила пьяной интрижке перерасти во что-то большее. Для него.

— Тебе пора, Сэм, — настойчиво повторила она, чеканя каждое слово.

— Почему? — в его светло-серых глазах мелькнула обида. — Что опять не так?