Что я, всхлипывая, и сделала. Расписалась везде, где ставила подпись вчерашним вечером. Единственное, договор с Трэвисом включал пункт о том, что теперь я не могла ничего подписывать без его согласия. Каждая моя «Виктория Харрингтон», поставленная там, куда указывал Паркер, была обманом. Это был мой план «Б». И я молилась, что мне никогда не придётся им воспользоваться.

Когда последняя страница была подписана, Паркер забрал договор и положил его обратно в папку. Откинувшись на табурете, он вздохнул.

– Виктория, я получу невероятное наслаждение от того, что ты будешь исполнять все мои желания.

От одной только мысли об этом моя кожа покрылась мурашками.

Я встала и наигранно сглотнула.

– Я не знала, к чему готовиться. И я надеялась… – Я сделала глубокий вдох. – Теперь это уже не имеет значения. Я привезла тебе кое-что, чтобы показать, что я могу быть послушной. Могу быть почтительной. – Я опустила глаза. – Это… что ж, судя по тому, что я увидела в твоём кейсе, тебе должно понравиться.

Паркер поднял бровь.

– Ты меня заинтриговала. Что ты приготовила для меня?

Я взяла его холодную, влажную ладонь и повела к креслу у кровати.

– Присаживайся, пожалуйста. Думаю, теперь это твоё кресло, – подняв коробку, сказала я.

Когда Паркер сел, я сняла халат, села на колени у его ног и с притворной покорностью протянула ему серебристый подарок. Паркер молча снял бант и открыл коробку. Развернув токую бумагу, он уставился на полуперчатки из чёрной кожи, типа тех, что носят штангисты, и длинный гладкий стек. Его глаза расширились.

– Стюарту нравились такие вещи. Я подумала, может, и тебе понравятся. – Я повернулась к его кейсу и плети. – Я видела, что ты принёс, и выбор за тобой, но мне хотелось бы набраться для этого смелости. Я никогда…

Я нарочито оборвала фразу, опустив лицо и вызвав слёзы.

– Охренеть! – воскликнул Паркер, не отрывая глаз от моего презента. – Стюарту нравилось это?

Я кивнула.

– Да, ты удивлён?

– Чёрт, нет… да. Я и не подозревал, что он такой эгоистичный ублюдок.

Я потёрлась попой о каблуки.

– Он называл это «нашим особым временем».

Паркер снова посмотрел на перчатки в коробке.

– Зачем…

Не дав ему закончить, я объяснила:

– Порой Стюарт невероятно увлекался этим. Он говорил, что перчатки не позволяют руке скользить по кожаной рукояти. Тебе не обязательно их надевать. Как пожелаешь.

На его лице вновь появилась мерзкая улыбка, больше похожая на оскал.

– Нет, они мне нравятся. – Он показал в сторону кровати. – И, чёрт побери, я хочу их испробовать.

Я кивнула.

– Я могу отойти в ванную и приготовиться для тебя?

– Да. Но не задерживайся.

Мне было видно, как из брюк выпирает его маленький тонкий член.

– Хочешь, я помогу тебе раздеться?

– Нет, иди. И поторапливайся там!

Я медленно встала и направилась в ванную. Прежде чем закрыть за собой дверь, я повернулась и увидела, как Паркер расстёгивает рубашку и снимает брюки. Заперевшись внутри, я села на край душевой кабины и постаралась выровнять дыхание. Я понятия не имела, через сколько времени цитоксан, находившийся в перчатках, впитается в его кожу. Коробка специально оставалась в машине, и жара способствовала его проникновению в пористый материал. Но я знала, что процесс оказался наиболее эффективным, мне нужно было сделать так, чтобы его ладони вспотели. И, как бы я не ненавидела то, что мне придётся сделать, это было, увы, моим единственным шансом. Через несколько минут я собралась с силами, сделала глубокий вдох и вернулась к кровати.

Увидев Паркера в трусах, носках и туфлях, я пожалела о том, что мои глаза не были закрыты повязкой, я никогда не смогу изгнать из памяти эту картину. Даже в кожаных перчатках и стеком, он выглядел не как Доминант, а жалкий мужик с маленьким членом. Посмотрев на кровать, я заметила атласные фиксаторы, и в то же мгновение ко мне повернулся Паркер.

Мне нужно было взвешивать каждое своё слово, чтобы его руки вспотели. И не забывать про самую важную часть моего плана – он не должен был прикоснуться ко мне. Хотя препарат был на внутренней стороне перчаток, не было гарантии того, что он не выделится через кожу.

Объявляя о своём возвращении, я сказала:

– Паркер, знаю, это твоё шоу. Поверь мне, я знаю, как это работает. Но если хочешь, я расскажу тебе, что обычно делал Стюарт.

Когда он ничего не ответил, я подняла крепкую атласную ленту и пропустила её через пальцы.

– Стюарт всегда говорил, что самые сильные ограничения у меня в голове. Он говорил, что мог бы связать меня, но это не научило бы меня повиноваться. Со свободными от фиксаторов руками и ногами, мне нужно было оставаться в нужном положении несмотря ни на что. Он говорил, что физические ограничения – это слишком просто. – Я подняла бровь. – Ведь ты наверняка заметил, что я никогда не была связана?

Паркер кивнул.