– Нет. Это сто процентов. Она знает о своей семье, об их бизнесе, но никак в этом не замешана. Подозреваю, именно поэтому она с таким рвением занимается благотворительностью типа Общества Харрингтона. Это её способ уравновесить зло, что совершают другие. Однако, её муж – совсем другая история… – Тёмные глаза Трэвиса покинули дорогу и уставились в мои, изучая и подталкивая к тому, чтобы я пораскинула мозгами и связала все факты воедино.

– Грёбаный сенатор Кин в родственных отношениях с мафиози, которые хотят обскакать Альбини?

– Так точно, миссис Харрингтон. Мои поздравления!

Я в крайнем недоумении взглянула на Трэвиса.

– Ты, блять, шутишь?

– Нет, я чертовски серьёзен. Если ты хотя бы чуть-чуть продемонстрируешь единство с Альбини, то впервые официально самолично трахнешь сенатора Кина. Только, вот думаю, он будет не очень счастлив обнаружить, что теперь его трахнули в зад.

Я постаралась вспомнить, о чём рассказывала мама.

– Так Никколо главный? Даже не знаю, как сформулировать. Глава семьи? – Это было похоже на грёбаную серию «Клана Сопрано».

– Нет, не он. Карлайл, старший брат Никколо.

– Мне кажется, я где-то читала про первенцев мужского рода и прочем дерьме, или это всё чушь для телесериалов?

Трэвис отрицательно покачал головой.

– Я не знаю всех деталей. Если честно, думаю, дочери тоже в почёте. Но как бы то ни было, Карлайл – самый старший сын в семье. – Он покосился в мою сторону. – У него только один ребёнок, Уесли.

– Правда?

Я знала Уесли, мы учились в одном классе, но опять же, я была старше, разве нет? Если бы не подмена моего свидетельства о рождении, я была бы на два класса старше Вэл.

– А у Никколо есть дети?

– Двое, но они младше. Был слух, что жена Карлайла какое-то время была обручена с Никколо. Не знаю, правда ли это, оно не имеет никакого значения. Если Никколо предложил тебе поддержку от лица семьи, у тебя она есть. Мать твою! Ты чертовски впечатлила меня! Всё-таки ты можешь работать мозгами не хуже, чем тем, что у тебя между ног.

Мудак! Я неохотно ухмыльнулась.

– Спасибо. Кстати, у меня есть ещё другие планы. Но сначала, мне нужно позаботиться о Паркере.

– При помощи того, что у тебя между ног?

– Этого я не планировала.

Трэвис сморщил лоб.

– Интересно, миссис Харрингтон. И кстати, это «мы», не «я».

– «Мы» что?

– Ты не поедешь на склад одна.

Я вздохнула, от всего сердца благодарная его присутствию.

– Паркер намекнул, что он потребует уволить тебя, как только я подпишу его договор. Мне кажется, ты ему не очень нравишься.

Трэвис пожал плечами.

– Так ведь ты уволила меня несколько дней назад. А вообще, срать я хотел на то, что ему нравится, а что нет. Тебе я тоже не нравлюсь. И всё-таки я здесь.

Я посмотрела в окно. Утренние тучи рассеялись, и привычная синь дня сменилась чернотой ночи. Мимо проносились машины и здания, я же думала об открывавшемся виде.

– Как так получилось, что я никогда не ездила впереди?

– Думаю, лучше спросить, почему ты делаешь это сейчас?

– Не знаю. Мне нравится. – Я кивнула головой в сторону заднего сидения. – Там было одиноко.

– Тебе нравится?

– Да, нравится. И отсюда лучше видно, намного лучше, чем сзади.

Трэвис кивнул.

– И ещё, – призналась я, – похоже, ты не такой уж и мудак, каким я тебя считала раньше.

– Взаимно, миссис Харрингтон.

Я откинула голову на сидение и стала наблюдать за проблесками океана между строениями.

Сияла полная луна и её отблески, словно миллионы маленьких зеркал, серебряными лучами отражались обратно в небо. Мы были уже почти у квартиры, когда я попыталась разобраться в происходящем, но ничего, казалось, не имело смысла.

Судя по тому, что рассказала мне мать, если Дуранте смогут доказать, что я – их с Карлайлом дочь – жива, то это послужит ещё доказательством тому, что Альбини – лжецы, а Уесли не первенец Карлайла. Стюарт знал обо всём этом. Поддерживал ли он факт того, что я Конвей, перед обеими семьями? В конце концов, даже в мире, где доминируют мужчины, вряд ли бы тот, кто обеспечивает прикрытие Альбини, самой влиятельной семье в округе, стал бы делиться, тем более в открытую, дочерью кого-то из этой семьи.

Я не могла связно мыслить. Блять, да я своего имени не смогла бы вспомнить. Вернее, я его не знала.

Настоящее.