Я не могла ни смотреть, ни бежать, и такая была не одна. Другие жены вокруг пребывали в таком же состоянии. Женщина, с которой я познакомилась всего час назад, сжимала мою руку. Тост, который Джейкоб приготовил мне на завтрак просился обратно. Закрыв глаза, я сконцентрировалась на том, чтобы удержать его на месте, и чтобы меня не вырвало на ковер или на моих новых сестер. Это было долгожданное отвлечение, потому что я не могла сконцентрироваться на том, что происходило передо мной. Я видела трупы; однако, я никогда не видела, как кто-то умирал, или, если быть более точным, как его убивают.

Это должно остановиться. Доказательства множились, я и Джейкоб были свидетелями. С каждой секундой мне все больше хотелось, чтобы ФБР ворвалось в двери и остановило это ужасное шоу. Мне хотелось посмотреть в лицо Отцу Габриэлю и сказать ему, кто я такая и что помогала свергнуть его.

Я сделала глубокий вдох, концентрируясь на своей роли. Хотя я узнала в Брате Уриэля Уриэля Харриса, разработчика, я не могла на этом останавливаться. Когда сцена закончилась, мы с другими женами отпустили руки и погрузились в наши собственные мысли, пока Отец Габриэль продолжал проповедь.

Я не слушала, что он говорил, и мне было все равно. Я опустила глаза и ждала. В конце концов, люди начали перемещаться вокруг меня, я оставалась неподвижной, парализованной наказанием, свидетелем которого я стала. И тогда я услышала голос, который мог меня освободить. Всего одно слова "Сара", произнесённое его глубоким тоном, тоном, который хвалил меня и порицал, и я смогла пошевелиться.

Я просто подняла глаза, и посреди всего этого хаоса, я снова была в безопасности, потому что Джейкоб был рядом, протягивая мне руку. Это было другое ощущение, то, которое старая я никогда бы не признала или, вероятно, не испытала бы. Даже учитывая событие с нарушением множества законов, свидетельницей которых я стала, я хотела облегчения, связанного с передачей моих забот Джейкобу.

Как только я подала ему руку, его тепло пронеслось сквозь меня, напоминая о том, насколько я замерзла. Когда я поднялась, я хотела припасть к нему и оказаться в окружении его сильных рук. Я хотела, чтобы единственным звуком было его ровное сердцебиение, когда мое ухо прижалось к его широкой груди. Я хотела, чтобы он защитил меня и увез от всего этого безумия.

Когда наши взгляды встретились, он безмолвно сказал мне, что ему известны все мои мысли. Окруженные последователями "Восточного Света", мы говорили друг с другом не только словами, но и взглядами. Мы оба хотели убраться отсюда. Это должно было закончиться. Возвращение было ошибкой, но мы выживем.

Я не могла понять, что произошло, как это случилось, и почему никто не попытался остановить это. Закусив губу, я была поймана в ловушку протестов и заявлений о непристойности, которые всплыли в мыслях.

Как все могли просто сидеть и смотреть, как убивали двух молодых людей – людей, которые окажутся на столах у Трейси в морге - людей без отпечатков пальцев?

Я знала реальность. Никто не усомнится в их смерти. Молодая пара умирает от передозировки наркотиков, об их телах, найденных в Хайленд Хайтс, даже не скажут в новостях WCJB. Никто во тьме не задастся вопросом. Впрочем, почему они должны? Никто из них не бывал в "Свете".

Мы молча пошли к черному внедорожнику, Джейкоб крепко держал меня за руку. Через дорогу от парковки было старое здание школы, за которым я наблюдала. Любопытства, которым я обладала даже в начале службы, больше не было. Оно исчезло, как и мои отпечатки пальцев. Мне было все равно, чем они там занимались. Может, мне стоит возобновить приём таблеток сразу после менструации. Может, тогда я смогу забыть то, что случилось. Поскольку трагизм того, чему мы стали свидетелями, поглотил меня, единственным моим желанием было знать, что мы с Джейкобом в безопасности и вдали от "Света".

Джейкоб, Брат Мика и Брат Илай разговаривали всю дорогу до нашего пристанища, но я не слушала. Только последние слова молодой пары, умоляющей Сестры Саломеи и Брата Авеля, молящего о сохранении жизни, повторялись в моей памяти.

Случались ли вещи, подобные этой, в "Северном Сиянии"? Я никогда не видела такого и даже не слышала. Если покинуть "Свет" было невозможным, то я хочу вернуться на Аляску.

Когда мы ехали на север по Шоссе №1, необходимость сидеть прямо вызывало напряжение во всех мышцах. Желание раствориться в тепле Джейкоба было сильнее, чем когда-либо. Я знала, что это не вариант. Мы избранные. Публичные проявления любви запрещены. Когда мы вернулись на территорию комплекса, я покорно следовала за Джейкобом в жилые помещения флигеля. Хотя мичиганское солнце светило ярко и было теплым, я продрогла до костей, когда рухнула на диван.

Прежде, чем я могла заговорить, Джейкоб сказал:

- Сара, приготовь для Брата Мики и нас ужин.

Я уставилась на него с недоверием. После всего этого он хотел есть?