- Я не шучу. Мы выберемся. Мне только нужен одноразовый телефон, так как я не могу предупредить о том, что происходит в "Свете" со своего телефона. Это займет больше, чем двадцать четыре часа. Очень скоро у них будет достаточно людей в Анкоридже.

- Что случилось с тем телефоном, что у тебя был в Фэйербенксе?

- Мне пришлось его уничтожить. Я не мог рисковать, оставляя его при себе, когда мы вернулись. Я даже не был уверен, что нас не отправят в изгнание за то, что мы сделали, возвращая тебя в "Северное Сияние". - Все еще держа меня за руку, он прислонился головой к дереву и вздохнул.

- Что теперь? - спросила я.

- Я вспомнил кое-что. Перед службой Отец Габриэль спросил меня про Фэйербенкс. Перед тем, как я полетел туда, я звонил Брату Даниэлю и сказал ему, что в Вайтфиш закончились запасы, так что я еду в Фэйербенкс. Должна быть запись о моем пребывании там, но мне нужно доказать это.

- Что спросил Отец Габриэль?

- Только как погода в Фэйербенксе в это время года.

Мое сердцебиение ускорилось.

- Это странно. Ты так не думаешь?

- Да, но потом он спросил меня про конверт, который кое-кто дал мне после моей доставки. Хоть убей, не помню, что я с ним сделал.

Я не спрашивала о конверте. Если бы я это сделала, я знала, что Джейкоб расскажет мне - он обещал. Мне также было известно, что в "Свете" было так много всего, чего я не знала, но в этот момент мое любопытство угасло. Я знала слишком много. Вот почему я была здесь со своим воображаемым мужем, сидящим на прохладной земле в тени высоких деревьев, в имении человека, которого я считала сумасшедшим, и который допустил убийство двух человек перед более чем сотней свидетелей.

Когда я повернулась к своему воображаемому мужу, его глаза были закрыты, а дыхание ровным.

Сколько он поспал за последние семьдесят два часа?

Трудно было поверить, что в пятницу утром я сбежала из "Северного Сияния", и теперь было только воскресенье. Так много всего произошло.

Отпустив его руку, я осторожно провела костяшками пальцев по его подбородку и наслаждалась трением щетины по коже. Мои щеки порозовели, когда я вспомнила, как я изучала его лицо до того, как с моих глаз сняли повязки. Когда я это делала, я пыталась увидеть его, представить мужчину в моей кровати. Он был не тем мужчиной, которого я представляла.

Теперь я знала, что он был гораздо большим.

Когда я начала подниматься, Джейкоб взял меня за руку и потянул назад.

- Нет, - сказал он, и я приземлилась к нему на колени.

- Я думала, ты спишь. Я собиралась осмотреться вокруг. - Не то, чтобы я могла сейчас оглянуться, не с его крепкой хваткой.

- Тебе не позволено выходить из поля моего зрения.

- Позволено? - спросила я с более чем намеком на неповиновение.

- Мы все еще в "Свете", так что да, позволено.

Я покачала головой и поцеловала его в щеку.

- Ты задремал. Меня не было в поле твоего зрения.

Взгляд светло-карих глаз, пристально смотрящих на меня, искрился от вспышек солнечного света, льющегося сквозь листья.

- Нет, была. Ты всегда там. - Он поцеловал меня в нос. - Я даже вижу тебя в моих снах.

Я обхватила его лицо руками и прикоснулась своими губами к его. Наш поцелуй был нежным и понимающим. Ослабив объятия, Джейкоб потянулся к моему затылку и притянул ближе. По мере того, как усиливалась наша связь, наши поцелуи и потребности становились глубже. Когда его язык подразнил мои губы, я охотно приоткрыла их, издав стон, и наши языки соединились.

Когда рука Джейкоба коснулась подола моей рубашки, я вспомнила о границе, которую я провела, но вместо того, чтобы напомнить ему, я вытащила блузку из-под юбки. Его прикосновение было теплым, когда он расстегнул застежку моего бюстгальтера и освободил грудь. Вздохнув, я закрыла глаза и наслаждалась ощущениями, так как шрамы на кончиках его пальцев усилили мое желание, лаская и подразнивая мои затвердевшие соски. Я прижалась своей грудью к его, желая больше того, что он мог сделать с моей чувствительной кожей. Наклонив голову, он стал посасывать, покусывать, посылая пульсации в другом направлении.

- О, Джейкоб, - промурлыкала я, погружая пальцы в его темные волнистые волосы.

Земля, на которой мы сидели, была твердой и сухой, едва ли подходящее место для занятий любовью. Но оно также было уединенным и приватным. Переместившись с его колен, я стянула блузку через голову и положила ее на землю. Избавившись от бюстгальтера, я взяла руку Джейкоба и притянула его к себе, ложась на землю и располагая голову на лежащей блузке.

- Ты говорила… - напомнил он мне.

- Пожалуйста, я хочу тебя.

Джейкоб не сводил с меня глаз, подтягивая юбку к талии и снимая трусики и туфли.