Прикусив губу, я обдумывала варианты. Я знала, что Джейкоб не оставил бы меня. Кроме того, Мика все еще был здесь. Если бы я исчезла, он бы искал меня. Я была перед ним в долгу.

- Сестра Тереза, - спросила я, - есть ли здесь туалет, которым я могу воспользоваться перед службой?

- Служба скоро начнется.

Я сморщила нос.

- Я никому не говорила, - прошептала я, - но, я думаю, что могу быть беременна.

- О, я понимаю. Да, давайте я покажу вам...

Когда мы уже были готовы встать, в зале воцарилась тишина, и отец Габриэль вышел на сцену из двери справа, а за ним шел Джейкоб. Сестра Тереза покачала головой, и я понимающе кивнула. Мы не можем покинуть наши места до окончания службы.

Я прищурилась, пытаясь лучше разглядеть мужа. Для остальных последователей не было ничего необычного, когда он занял свое место возле Брата Илайя, и я могла сказать, что что-то было не так. Продолжая смотреть, я дождалась, когда его темные глаза встретились с моими. В этот момент его челюсть напряглась, и даже издалека я увидела гнев в его глазах и напряжение в плечах, как раз перед тем, как изменилось выражение его лица.

Что-то случилось, и он пытался защитить меня. Я просто не знала, что именно.

На протяжении всей службы я ждала чего-то, что-нибудь от Джейкоба или Отца Габриэля. Я не знала, сделает ли он грандиозное представление нас в качестве гостей или хоть какое-то объявление. Вместо этого служба проходила так же, как и в "Северном сиянии". Я то стояла, то сидела, читала ответы и стихи так же, как и все остальные.

Я хорошо усвоила уроки.

Как только я начала расслабляться, я заметила руки сестры Терезы на коленях. С ее темной кожей сожженные кончики пальцев были еще более заметными. Вращая запястьем и видя собственные кончики пальцев, я почувствовала, что мне нужно положить конец этой пародии. А потом все изменилось.

Несколькими минутами ранее

- Какого черта? - спросил я, когда мои руки оказались сжатыми за спиной. Я не мог видеть человека, который удерживал меня, но я точно мог видеть мудака передо мной.

- Я видел ее лицо, - сказал Ричардс, стиснув зубы.

Жар растекся в груди, пока я пытался расслабить руки. Очевидно, он закончил свою демонстрацию правого хука.

- О чем ты говоришь? - спросил я.

- Стелла! Это ее гребанное имя.

- Стелла? - Я сделал все возможное, чтобы казаться удивленным. Двигая плечами, я сказал: - Отпусти мои чертовы руки. Я не собираюсь бить этого придурка.

- Нет, конечно, нет, - ответил Дилан. - Ты бьешь только женщин.

Как только мои руки оказались на свободе, я шагнул вперед - в сторону Ричардса.

- Ты говоришь о моей жене. И то, что происходит между мной и моей женой не твое собачье дело.

Он провел рукой по волосам.

- Это мое собачье дело, даже больше, чем ты можешь себе представить.

Я глубоко вздохнул и заговорил громче, чем следовало:

- Отец Габриэль отдал Сару мне. - Я подчеркнул ее имя. - Если я решу наказать ее, это - мое решение. Не твое.

Обернувшись, я увидел крупного мужчину, которого не узнал. Хотя он сделал шаг назад, я не сомневался, что, если я пойду за Ричардсом, он отправится за мной.

- Она... - Ричардс отвернулся, прежде чем повернуться ко мне снова. - Она расхаживает здесь, как женщины-зомби. Что ты с ней сделал?

- Что я с ней сделал? - Твою мать! - Иди на хрен! Я напомню тебе. Ты был с ней в Дирборне. Она была твоей, и ты предал ее. Теперь она моя, и я держу ее.

- Ты держишь ее? Она что - гребанная собственность? Это безумие.

- Нет, не собственность - моя жена.

- Джентльмены.

По спине пробежал холодок, заставив всех замолчать, когда отец Габриэль появился из двери дальше по коридору. Человек позади меня, и я немедленно изменили позы, выпрямившись и склонив головы, чтобы выразить уважение, которое мы испытывали к Отцу Габриэлю. Ричардс наоборот небрежно прислонился к стене и засунул руки в карманы джинсов.

Похлопывая Ричардса по плечу, Отец Габриэль сказал:

- Это "Свет", здесь мы не спорим, мы не деремся, - он наклонился к Ричардсу, его голос был низким и методичным. - Мы. Не. Бросаемся. Гребаными. Грязными. Словами. Я ясно выразился?

- Да, дядя, - сказал Ричардс, хотя казалось, что это приносит ему боль.

- Брат Джейкоб, - сказал он, посмотрев на меня.

- Да, Отец.

- Нам нужно многое обсудить. - Он приподнял рукав своего шелкового костюма, обнажив часы и запонки, которые, как я догадываюсь, могли быть проданы в уплату долгов нескольких небольших стран. - Однако сейчас не время. Служба вот-вот начнется. - Он приподнял брови.