— Заткнись нахер, — заорал Аллистер, колотя кулаком по столу.

— Как, черт возьми, эти слухи могут быть правдой? Она еще ребенок.

— Куда же еще всё делось?

— Черт, это больше, чем пропавшие деньги. Некоторые считают, что у нее есть доказательства, подтверждающие заявления ее отца.

— Довольно! — взревел отец, заставив всех замолчать. — Он повернулся ко мне. — Тебе придется проявить себя, парень, прежде чем ты получишь такую, как она.

Я повернулся к комнате.

— Я проявлю.

— Если ты это сделаешь, то получишь ее. Ее отец мне должен.

— Черт, — сказал Руди,

— Он должен больше, чем ты.

— Я сам буду собирать деньги, — как ни в чем не бывало сказал папа.

— Я сделаю это. Она моя, — сказал я и повернулся к присутствующим.

С большей решимостью, чем у меня было, я смотрел в глаза каждому желтозубому ослу в комнате. А потом, кивнув отцу, я вышел.

Когда дверь за мной захлопнулась, я поспешил в ближайшую ванную и опорожнил свой желудок в несколько спазмов. Я выбрался из этой комнаты. Я не был уверен, как мне это удалось. Единственное, что я знал, так это то, что, не зная ее имени, я докажу свою ценность, потому что с этого дня она принадлежала мне.

Арания 

Настоящее…

Я недоверчиво смотрела, как Стерлинг заканчивает свой рассказ. Это было даже близко не то, что я могла себе представить. Да и как я могла?

От каждого слова у меня сводило живот.

— Что насчет других детей?

Стерлинг сначала молчал, его темные глаза предупреждали меня, что есть некоторые секреты, которые лучше оставить похороненными. Вместо ответа он задал мне вопрос.

— О ком я тебе столько раз говорил, чтобы ты беспокоилась?

— О себе, — ответила я, натягивая рукава куртки, чтобы защититься от холода. — Это была я, не так ли? Моя фотография была на столе твоего отца?

Стерлинг кивнул и сделал большой глоток из бутылки с водой.

— Сначала я не знал твоего имени. Я ничего не знал ни о тебе, ни о том, о чем говорили эти придурки. Я просто знал, что эти люди могут заставить исчезнуть жизнь из твоих глаз. Я знал, что они обладают такой силой — я видел это. Я поклялся, что этого не случится.

Я встала и шагнула с одеяла, ботинки хрустели галькой под моими шагами. Остановившись на берегу, я смотрела на воду, как волна за волной набегали на смесь песка и гальки, чтобы снова исчезнуть в глубине озера.

Так и с секретами? Один будет открыт только для того, чтобы быть поглощенным чем-то большим.

Мой разум ничего не мог понять.

Стерлинг не прикасался ко мне, но я чувствовала его присутствие у себя за спиной. Я повернулась к нему лицом.

— Сколько тебе лет?

Он покачал головой.

— Из всех вопросов…

— Сколько тебе лет? — громче спросила я.

Его руки легли мне на плечи.

— Тридцать два, скоро будет тридцать три.

Мой разум рассеялся. Тридцать два минус тринадцать равнялось девятнадцати. Двадцать шесть минус девятнадцать.

— Семь, — сказала я.

— Сейчас я знаю это.

Реальность вызывала тошноту в моем пустом желудке.

— Ты не думаешь, что это полный пиздец? Это даже хуже, чем Рита, называющая меня по имени, которого я не знаю.

— Да, это полный пиздец, — сказал Стерлинг. — Я был полон решимости найти тебя. Есть еще кое-что, в чем я должен признаться.

— Что? — я перевела дух. — Я хочу это знать?

— Я провел много лет между одержимостью тобой и ненавистью к тебе.

— Ненавистью ко мне? Ты не знал меня. До сих пор не знаешь.

Полуулыбка появилась на его губах, когда он сжал мои плечи.

— Я знаю, что ты хреново бегала, но круто ездила на вездеходе.

— Я не хреново бегала, — возразила я, пожимая плечами. — Я была не очень хороша. Это не значит, что я была хреновой.

— Я знаю, что ты настоящая блондинка.

Хотя я и не хотела этого, кровь прилила к моим щекам.

— В самолете была бритва. Я подумала, что это может быть для… но я не могла.

— Хорошо. Не надо, — Стерлинг сделал шаг назад. — Думаешь, что та история, которую я тебе только что рассказал, была хреновой? — спросил он.

Мои глаза расширились.

— Да.

— Солнышко, если бы моя жизнь была айсбергом, я просто показал тебе самую верхушку. Со временем я понял, что на самом деле не ненавижу тебя. Были времена, когда я ненавидел то, что привлекло меня к тебе в первую очередь.

Я моргнула, вспоминая историю с моей фотографией.

— Мои глаза.