— Это безумие.

— Оптика в гараже делает его опасным. Угрозы могут быть повсюду. Более чем вероятно, что там вас тоже ждет машина. Не та машина, в которой вы хотели бы оказаться. Водителя, которого вы должны ожидать, зовут Скотт. Он будет на черном Шевроле Сабербен и не один. Его помощник вооружен.

— Куда они меня отвезут?

— В ангар, где вас ждет самолет.

Я боялась задать следующий вопрос.

— Куда меня отвезет самолет?

Пожалуйста, не говори: «Чикаго». Я не готова к Чикаго. Мне нужно увидеть Луизу.

— В Боулдер, мэм. Босс обещал. Он держит свое слово.

Я вздохнула.

— Я все еще не знаю.

— Пожалуйста, садитесь в машину Скотта. Любое другое решение может иметь смертельные последствия.

Я сделала глубокий вдох.

— Если что-нибудь случится, береги Луизу… и ее ребенка… и «Полотно греха». Пожалуйста.

— Ничего не произойдет, если вы будете следовать этим инструкциям. Вы будете в Боулдере меньше, чем через два часа.

— Это была не я. Скажи ему это. Луиза не должна быть наказана.

— Мэм, доберитесь до Сабербена.

— Патрик?

— Да? — ответил он, вне всякого сомнения, раздраженный моими опасениями.

— Как я могу доверять тебе или ему после прошлой ночи?

— Как вы можете позволить себе не делать этого прямо сейчас?

— Чёрный Сабербен?

— Канарские номера.

Я не попрощалась и вообще ничего не сказала. Я просто положила трубку, услышав, как в уборную вошли женщина и маленький ребенок. Из щели рядом с дверью я наблюдала за ними в зеркало, пока они не скрылись в другой кабинке, маленький ребенок задавал миллион вопросов.

Эта ночь заставила меня не доверять никому, даже матери и ребенку.

Выйдя из кабинки, я еще раз взглянула в зеркало. Отражение было совсем не похоже на ту женщину в отеле прошлой ночью. Она была уверена в себе и контролировала ситуацию, будучи генеральным директором растущей компании. На меня смотрела усталая женщина с бледным лицом, размазанным макияжем, торчащими волосами и, прежде всего, страхом в карих глазах.

И тут я вспомнила, что в моей ручной клади есть смена белья. У меня не было возможности переодеться в Чикаго, но если бы я сделала это сейчас, то выиграла бы несколько минут.

Сколько сказал Патрик?

Пять минут.

Через три минуты, уже без платья и каблуков, я вышла из уборной в джинсах и длинном топе. Мои каблуки были заменены парой лоферов. Я полагала, что обувь без каблуков поможет мне бежать — если мне представится такая возможность. Кроме того, у меня не было других вариантов. Шпильки выпали из моих волос, и теперь локоны были собраны в низкий хвост.

— А я все гадал, почему ты так долго, — сказал Марк, он же Эндрю.

Я попыталась улыбнуться, но была уверена, что это больше похоже на гримасу.

— Как я уже сказала, это была долгая ночь. Я решила, что так будет удобнее для семичасовой поездки.

Он пожал плечами.

— Скорее семи с половиной. Ты все еще планируешь арендовать свой собственный автомобиль? Мы могли бы разделить расходы, и ты могла бы помочь мне забыть на некоторое время об этом интервью.

— Наверное, мне нужно посмотреть, что там есть.

Прошло четыре минуты.

— Идем.

Марк улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, когда мы направились к эскалаторам.

— Прокат автомобилей находится в гараже.

Он остановился и обернулся.

— На этом этаже есть дорожка, так что нам не придется переходить улицу.

Что?

— Ммм. Сейчас середина ночи. Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом.

Неужели я говорила также глупо, как чувствовала себя? Ложь никогда не была моей сильной стороной.

— Тогда эскалаторы, — сказал он, положив руку мне на поясницу и ведя меня к движущейся лестнице.

В этот момент я все поняла.

Я знала, что, несмотря на детское обаяние Марка, Патрик и мой таинственный собеседник были правы. Застенчивый, нервный молодой человек, который боялся представиться и беспокоился о собеседовании, не имел бы уверенности вести меня, положив руку на спину. Я сделала шаг в сторону от его прикосновения, мои нервы были на пределе.

Они правы, меня ввели в заблуждение.

Мы вышли наружу, к стеклянной стене. Сначала автоматически открылись внутренние двери, а затем и наружные. Свежий воздух наполнил легкие, когда к обочине подъехал большой черный Сабербен. Несмотря на ранний час, дул теплый ветерок. На тротуарах было мало людей.

Пассажирская дверь открылась, и из нее вышел коренастый мужчина в черном костюме. Его пиджак был расстегнут, открывая ремень кобуры. На мгновение я подумала о том, что аэропорты должны быть свободными от оружия зонами. Вспомнив предупреждение Патрика о Марке, я решила, что мне все равно.