Моя грудь болела, физически болела. Я боролась с желанием посмотреть вниз, чтобы увидеть, есть ли телесные доказательства моего разбитого сердца, потому что, как я чувствовала, когда-то бьющийся орган был вырван из моей груди.

— Как ты можешь так говорить? — спросила я. — Конечно, так и должно было случиться. Она была зачата в любви. Она была той, кого мы хотели. — Мои рыдания вернулись. — О боже…ей суждено было случиться.

Дэниел покачал головой.

— То, что я сделал. Может, Бог знает, что она не будет в безопасности.

— Она будет!

Мой голос стал громче, как у сумасшедшей на грани нервного срыва.

— Я бы сделала все, чтобы защитить ее.

— И я тоже. Извини.

— Я хочу ее видеть, — повторила я.

— Я думаю, будет лучше, если ты этого не сделаешь.

— Мне плевать, что ты думаешь.

Мое тело затряслось, дверь открылась внутрь.

— Мисс МакКри, вам нужно успокоиться.

Это была медсестра, которую я не узнала, но она была одета в медицинский халат.

Я обратилась к ней.

— Пожалуйста, позвольте увидеть мою дочь, мою Аранию. Мне нужно обнять ее. Дайте подержать ее.

Дэниел покачал головой, вставая с кровати, на которой сидел.

— Я не могу сделать это снова.

Не обращая на него внимания, я не сводила глаз с женщины.

— Пожалуйста, — проглотив слезы, я заставила себя улыбнуться. — Я назвала ее в честь паука. Э-это… — Я просила сквозь заикания. — …было, чтобы сделать ее сильной и живучей. Пожалуйста…

Она сжала мою руку.

— Позвольте мне проверить, сможем ли мы удовлетворить вашу просьбу.

Я кивнула.

Как только я осталась одна в комнате, Аранию принесли ко мне и положили на руки.

Я развернула одеяло, как и представляла. Однако вместо того, чтобы считать шевелящиеся пальцы рук и ног, я смотрела на ее совершенство. Пропорциональная и даже полная, единственное, чего ей не хватало, — это жизни. Я погладила ее по волосам, более темным, чем я себе представляла. Хотя я не могла видеть ее глаз, я представила себе светло-карие. Слезы текли по моим щекам, когда я гладила ее холодную кожу.

— Детка, прости меня. Ты всегда будешь моим ангелом.

Когда медсестра вернулась, я спросила:

— Что с ней будет?

— Это вам решать. Окружной эксперт заберет ее, а потом похоронное бюро отвезет ее в Чикаго на службу.

Я покачала головой.

— Мэм, ваш муж…

Моя шея выпрямилась.

— Это мое решение. В Чикаго не будет никакой службы. Я хотела бы позвонить священнику Уоткинсу из Методистской Церкви в Кембридже. У них там есть маленькое кладбище.

То, которое я запомнила с нашей свадьбы. Я не проговорила эту часть.

Медсестра кивнула и грустно улыбнулась, забирая Аранию.

Когда зазвонил мой телефон, я ответила и поговорила с пастором. Мне нужна была небольшая служба, которая была бы лучше для души Арании, и ничего напоказ. Я была не в состоянии принимать фальшивые соболезнования. Не было никого, если только они не испытали этого опустошения, кто мог бы меня понять.

Когда я повесила трубку, вернулась медсестра. Глядя ей в глаза, я спросила:

— Могу я попросить вас об одном одолжении? Пожалуйста.

— Что угодно, миссис МаКри.

Я никогда не брала фамилию Дэниела, но в данный момент это не было проблемой.

Я потянулась к своему запястью, на котором все еще был браслет, что преподобный Уоткинс подарил Дэниелу для Арании. Расстегнув защелку, я позволила ей упасть на ладонь. Маленький медальон теперь занимал место, где должно было остаться ее земное тело, а ключ представлял собой то, что сказал священник: Арания МакКри навсегда сохранит ключ к моему сердцу.

Я протянула браслет медсестре.

— Если еще не слишком поздно, убедитесь, что он останется с Аранией?

Она посмотрела на золотой браслет, который я вложила ей в руку.

— Он особенный?

Я поискала взглядом табличку с ее именем, но той не было.

— Извините, как вас зовут?

— Джози.

— Да, Джози, браслет особенный. Я бы хотела, чтобы его похоронили, — это слово вызвало еще больше слез. — …с моим ангелом. Я хочу, чтобы у нее было, что вспомнить о своей матери.

Арания

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я Луизу по телефону, прежде чем мы с Патриком отправились в офис.

Когда я проснулась, как обычно, была один на один с запиской, написанной сильным почерком Стерлинга, в которой говорилось, что он будет у меня в офисе в половине одиннадцатого. Если я когда-нибудь собиралась сделать так, как предложила Лорна, и каждый день говорить ему о своих чувствах перед его отъездом, то, похоже, мне нужно было делать это до того, как я засну.

— Так же.

В ее голосе не было обычной бодрости.

— Ты звучишь…

Луиза притворно рассмеялась.