— Все началось еще до того, как я расстался с Келлером и Хокинсом… — уныло сказал Дэниел.

— Дэниел, пожалуйста. Я же судья.

Он вскочил на ноги.

— Ты моя гребаная жена. Ты же знаешь закон. Тебя нельзя заставить свидетельствовать против меня. — Он прошелся по маленькой протоптанной дорожке к туалетному столику и обратно. — Дело не только в этом. Есть еще более веская причина, по которой ты не можешь давать показания. — Я не спрашивала, но и не могла отвести взгляд. — Они убьют тебя. Они убьют меня. — Его лицо залилось краской, когда он указал на меня. — Они убьют ее, возможно, еще до того, как она сделает первый вдох. Энни, они не будут колебаться. Черт, тюрьма была бы безопаснее, но там тоже есть люди. Они повсюду. Но если мы уедем из страны…

Моя кожа покрылась мурашками, лед его слов потек по венам.

— Мы не уедем из страны. Мы вызываем полицию. Вот кто помогает людям, когда им угрожают.

— Они владеют гребаной полицией.

— Тогда мы позвоним в ФБР, — сказала я. — Я знаю. Мы свяжемся с теми, кто совершил рейд. Или агентом Бейном. Он дал мне свою визитку. Мы позвоним ему.

Голова Дэниела мотнулась из стороны в сторону.

— Нет.

Мой желудок скрутило от тошноты, и Арания зашевелилась внутри меня.

— Скажи мне кто, — потребовала я. — Если моя жизнь — жизнь нашей дочери — в опасности, я должна знать, от кого она исходит.

— Ты же знаешь, кто мои клиенты.

— Рубио.

Муж сестры Дэниела. Рубио МакФадден владел одной из крупнейших строительных компаний Чикаго и отбывал свой второй срок в Сенате штата Иллинойс.

— Да, благодаря Полин, — сказал Дэниел.

— Это приобретение клиента помогло мне развиться самостоятельно. Счет МакФаддена является краеугольным камнем для МакКри и Ко. Переход от уголовной защиты к финансам и антикризисному управлению сделал нас очень богатыми.

— Ты хочешь сказать, что твоя собственная семья угрожает убить нас?

Дэниел снова сел на край кровати.

— МакФаддены не единственные мои клиенты.

Моя голова затряслась, я проглотила желчь, которая жгла мне горло и грудь.

— У тебя много клиентов.

— Включая… — подсказал он.

— Мы говорим о большом или маленьком?

— Большом, Энни, самом большом в Чикаго.

— Спарроу, — сказала я громче, чем раньше. — Ты работаешь на Аллистера Спарроу?

Может, я и судья, но не слепая. Я знала, что у Аллистера Спарроу есть нечто большее, чем «Спарроу Энтерпрайзис». Я слышала слухи, шепотки и видела заголовки газет.

— В некотором смысле, — ответил Дэниел.

Теперь была моя очередь встать и расхаживать по комнате.

— Мы у черта на куличках, а ты говоришь загадками. Расскажи мне, что случилось. Ты работаешь на «Спарроу Энтерпрайзис» или нет?

— Не могу сказать, не совсем. — Он снова глубоко вздохнул. — Когда у моих клиентов возникает проблема, требующая решения, я помогаю им. Представь, что есть любовница, которой нужен аборт, или подруга, которой нужен стимул держать рот на замке. Это не всегда такие вещи. Иногда это поиск людей, которые пропали без вести, когда родители могут позволить себе держать детали подальше от средств массовой информации. В большинстве случаев это простые ситуации, когда богатый подросток становится мошенником, берет кредитку у мамы или папы и садится на самолет до Карибского моря. Моя фирма находит их и привозит домой. Никто не знает — ни потенциальные колледжи, ни военные программы, — и проблема решена. В финансовом плане я перевожу деньги. Я делаю все возможное, чтобы помочь людям, даже Рубио, не платить налоги с некоторых доходов, особенно если они поступают из менее законных источников.

Я покачала головой.

— Перестань, Дэниел. Я не могу свидетельствовать против тебя, но я могла бы свидетельствовать против твоих клиентов, если бы знала, что происходит.

— Перемещение денег особенно прибыльно и легко, — продолжал он, как будто я ничего не говорила. — Это не так уж сложно, особенно с подставными компаниями.

— Дэн…

Он поднял руку.

— Я говорю тебе это потому, что если со мной что-то случится, ты должна знать, что я спрятал большую сумму на нескольких разных счетах…

Желчь победила.

Мои ботинки заскользили по потертому ковру, я встала на ноги и побежала в туалет. Дотянувшись до сиденья унитаза, я упала на колени. После завтрака я почти ничего не ела. Чем больше становилась Арания, тем меньше у меня оставалось места для еды. Это не остановило сухую рвоту, когда я склонила голову над унитазом и мое тело содрогнулось.

Когда у меня застучало в голове, спазмы, в конце концов, остановились. Встав, я направилась к раковине. Набрав горсть воды с запахом серы, я задержала дыхание и прополоскала рот. К тому времени, как я обернулась, Дэниел уже стоял, его лицо было красным, по щекам катились слезы.