— Аннабель, ты знаешь моих клиентов?

— Некоторых. Ты мне почти ничего не рассказываешь, и так и должно быть. Я не могу говорить с тобой о деле, которым занимаюсь. Тебе не следует говорить о своих клиентах. Эти два мира могут пересечься.

Дэниел кивнул.

— Вот что меня беспокоит в ребенке.

— Нет. — Я подошла к тому месту, где он сидел. — Я постараюсь отдохнуть от суда. — Я пожала плечами. — Для меня это большая честь. Если люди захотят переизбрать меня после перерыва, я вернусь. Если нет, то мы прекрасно справимся с твоим доходом.

Он выдохнул.

— Мы можем попытаться.

И мы попытались. Я мерила температуру. Мы строили планы, назначили день икс. Его спермограмму проверили, мою способность к овуляции тоже. Стрелки времени продолжали вращаться.

И вот теперь, на тридцать пятой неделе осложненной беременности, я впервые зашла так далеко — выкидыши были душераздирающими, — и передо мной встал выбор, угрожающий моей мечте.

— Как вы сюда попали? — спросила я. — В кабинете моего врача? Почему вы здесь?

Слезы потекли из глаз, хотя в моем голосе не было никаких эмоций. Годы, проведенные под присягой, научили меня прятать это.

Пожилой джентльмен покачал головой.

— Ты не отвечаешь на наши запросы. У нас не было выбора. Судья Ландерс, время истекло. Пока мы говорим, в твоем доме и офисе мужа проходят рейды. Ты умная женщина, которая знает закон. Ты понимаешь всю серьезность ситуации.

Да.

Была ли я готова? Смогу ли я?

У меня не было ответа.

Арания

То, что кардиолог помогла мне принять душ, казалось мне излишеством. Эта женщина специализировалась на здоровье человеческих сердец, и вот она ведет меня в ванную в комнате, где я проснулась. Сама комната, а также примыкающая ванная были прекрасны и безличны. Я не спрашивала, была ли это также спальня Стерлинга, но у меня было такое чувство, что это не так. С другой стороны, в спальне, которую он называл своей в хижине, не было никаких фотографий или личных сувениров, ничего, что говорило бы, что она его собственная — ну, кроме того, что именно его и была эта спальня.

— После овсянки и фруктов цвет вашего лица стал лучше, — сказала доктор Диксон. — И вы вернулись наверх, но это не значит, что я позволю вам упасть в душе.

Часть, которую она не сказала, часть, висящая в воздухе, как неоновая вывеска, заключалась в том, что она не хотела быть той, кто объяснит падение Стерлингу.

В этой квартире он может быть более открытым, но он все еще Стерлинг Спарроу.

Доктор Диксон права: еда помогла, и я поднялась наверх. Подъем на второй этаж был медленным, напоминая мне слова Стерлинга о походе к озеру в Онтарио. Обратный путь до хижины занял в три раза больше времени, чем спуск. Я бы сказала, что то же самое можно сказать и об этих лестницах.

Этой квартире.

Кому нужно столько лестниц?

Что касается еды, доктор Диксон решила, что мне не следует есть ничего слишком тяжелого и острого. Овсянка и черника вполне подходят. После того, как я дала содержимому желудка перевариться, еда стала более приятной, чем я могла себе представить.

Хотя я хотела найти свой телефон, который, вероятно, был у Патрика, и позвонить Луизе и Винни, я сомневалась, что найду его. По словам Лорны, они отправились в то, что она называла своим логовом. Это звучало очень похоже на пещеру летучих мышей, но Бэтмен боролся с преступниками, работая от имени Лиги Справедливости. Я не была уверена, что титул супергероя будет применим к Стерлингу.

Как ни странно, это не беспокоило меня так сильно, как я думала.

По его словам, я каким-то образом родилась в этом мире. Может, я тоже была злодеем. Если Человек-Паук был героем, то разве Женщина-Паук не могла быть антигероем?

Каждый раскрытый секрет открывал еще одну ложь о моей жизни — жизни, которую я считала своей, — и все же я верила, что, несмотря на то немногое, что было со мной разделено, правда все еще была скрыта во лжи.

А потом был провал прошлой ночи. Ни правды, ни лжи — все исчезло.

Доктор Диксон объяснила, что амнезия или потеря памяти, связанные с травмой, не редкость. Кроме того, это обычно не навсегда. Она посоветовала не зацикливаться. Информация вернется в свое время. Это было очень похоже на информацию, полученную от Стерлинга Спарроу. Разница заключалась в том, что его информация не была заперта в тайниках моего сознания. Он должен был делиться ею, когда считал нужным.

Вместо того, чтобы беспокоиться о телефоне или восстанавливать свои воспоминания, после завтрака я спросила доктора Диксон о принятии душа. Очевидно, наличие нежелательных лекарств в моем организме и промывки желудка — единственная информация, которую я официально получила — породило во мне ощущение грязи.