Антонио был сыном Венделла Хиллмана. Грязная работа Антонио для МакФадденов была не такой практической, как у его отца. Оффшоры и черная бухгалтерия с достаточным количеством подставных корпораций, связанных с ним, чтобы покрыть гребаный пляж. Кроме того, он был одним из крупнейших союзников МакФаддена — от многих его организаций шли дотации на поддержку финансовых отчетов чистыми. Антонио положил глаз на какую-то шикарную должность в Белом доме.

Отмывание денег было не только у Макфадденов. Спарроу тоже так делали. Знание игроков обеих команд удерживало Спарроу у власти.

Ты не был главным, если не знал, что происходит по всему городу.

Мышцы на моей шее напряглись.

— Это чертовски близкие отношения.

— Она вернулась в Эрбану вчера вечером, — сказал Рид, — Но у нас уже есть команда для беседы. Они знают, что нельзя быть конкретными. Мы не хотим, чтобы просочились слухи о том, что Аранию накачали наркотиками. Они узнают, замешана ли в этом Аманда.

Я стиснул зубы.

Женщина.

Это была черта — та, которую я ненавидел пересекать.

Просто потому, что я ненавидел это, не означало, что я не сделаю этого. Теперь мы жили в мире равных возможностей — женщины убивали так же легко, как и мужчины. Женщины могут быть моей линией в песке, но Арания была моей линией в гребаном бетоне. Никто не мог ее трогать. Никто.

— Если это была она, скажи команде, чтобы позаботились о ней. И не скрывай этого. Очисти их следы, но сделай заявление.

— Понял, босс, — ответил Патрик.

Я повернулся, чтобы уйти.

— Я возвращаюсь к Арании.

— Есть еще кое-что, — сказал Рид, останавливая меня и поворачивая обратно к себе. — Судья Ландерс.

Аннабель Ландерс, биологическая мать Арании.

— Что на счёт нее?

— Ее расписание было очищено на следующие две недели.

— И это очень важно… почему?

— Потому что, — сказал Патрик, — Ее госпитализировали под другим именем в больницу Святого Михаила в Восточном Чикаго, штат Индиана.

— Индиана? Для чего?

У меня в голове крутились разные варианты.

— А почему не Лойола, Раш или Нортвестерн? Здесь есть очень известные больницы.

Я потянулся за стулом, развернул его и сел, оседлав спинку.

— Подожди. Почему ее приняли?

Я вспомнил ее реакцию прошлой ночью при встрече с Аранией.

— Что-то с психикой, — ответил Патрик. — Судя по записям она пришла сама.

— Ты уверен, что это она?

— Да, она. Когда пациенты приходят на психологическую экспертизу, они могут уйти, когда захотят. Я бы предположил, что это фальшивое имя, чтобы избежать последствий для ее репутации.

Рид перевел дыхание.

— Это еще не все. У нее есть травмы, которые были задокументированы в документах о допуске.

— Можно ли предположить, что именно Рубио способствовал ее травмам? — спросил я, зная, что нет такой глубины, на которую этот засранец мог бы опуститься.

— Никаких реальных доказательств типа виде, — ответил Рид. — Используя дорожные камеры, я могу отследить его от клуба до ее дома. В ее доме не хватает технологий. У нее нет даже локации на гугл картах. Единственный способ увидеть или услышать внутренности ее дома — это воспользоваться компьютером, телефоном или системой безопасности. К тому времени, как они с Рубио вошли, вся система слежения была на удивление отключена. Согласно нашим уличным наблюдателям сегодня утром у сенатора на щеке повязка. Инцидент с бритьем. Он пошутил об этом на пресс-конференции.

— Правильно, уверен, он бреется дешевым Биком. Черт его побери. По крайней мере, она сопротивлялась. — Я встал. — Ублюдок должен затевать драку с кем-то, кто знает, как дать отпор.

— Думаю, да, — сказал Патрик. — Я с удовольствием надеру ему задницу.

— Все мы, — согласился я.

Печальная правда в том, что даже его убийство не остановило бы все это; однако, это заставило бы меня чувствовать себя лучше. Нет, наш план включал в себя гораздо больше.

— Она молчит, — начала Рид, — Но персонал обеспокоен, что травмы нанесены ей самой. Ты знаешь, что я с самого начала копался в мисс МакКри — почти десять лет. Причина, по которой ее больше не существовало, заключалась в одном очень сильном свидетеле.

Он вытащил фотографию некролога из «Чикаго Трибьюн», датированного пятью днями позже дня рождения Арании.

МакКри, Дэниел МакКри и его жена, достопочтенная судья Аннабель Ландерс, с прискорбием сообщают о печальной утрате их дочери Арании МакКри. Младенец скончался менее чем через час после рождения. Семья решила, что никаких служб не будет. Соболезнования могут быть выражены в виде пожертвований от имени их дочери в юридическую школу Чикагского университета.

— Я видел это, — сказал я. — Очевидно, это ложь.

Я вспомнил визит моей матери.

— Моя мать сегодня что-то говорила об этом. По ее словам, она помнит, когда это случилось, и Аннабель была опустошена.