Его руки скользили по моим рукам, порхая по рукавам моей толстовки.

— Откуда ты знаешь, что они фальшивые?

— Потому что ты спас меня от них.

— Что, если нет? — Его руки продолжали блуждать прямо по моей кожей, призрачное прикосновение к рукавам. — Что, если я плохой?

— Ты пытаешься меня напугать.

— Или я говорю тебе правду. Вот что я имею в виду, говоря о таких людях, как ты. Ты не можешь видеть зло, потому что в тебе самой его нет. — Он потянулся к нижнему краю моей толстовки. — Я собираюсь снять толстовку.

— Нет.

Мой голос дрожал, голова двигалась из стороны в сторону.

— Я хочу проверить передатчик.

— Я не верю тебе.

Мужчина выдавил улыбку, которая не соответствовала его глазам.

— Ты права, я солгал.

— Солгал?

— Я хочу увидеть твою грудь.

— Я… я…

— Скажи, ты боишься?

Он наклонился ближе и вдохнул.

Это было странно и интригующе одновременно.

Когда я не ответила, он начал поднимать мою толстовку.

— Или ты возбуждена?

— Что? Нет, — я оттолкнула его руку и крепко сжала подол. — Ладно. Ты доказал свою точку зрения. Ты не очень хороший.

— Ох, Лорел, ты ошибаешься. Я очень хороший.

Мои губы поджались, я выпрямилась.

— Без разницы. А теперь отойди, черт побери.

— Что мешает мне взять тебя на диване, прямо здесь и сейчас?

Пыльный воздух застрял в моих легких, когда колени ослабели. Я не была ровней этому человеку, но была чертовски уверена, что не сдамся без боя. Отпустив толстовку, я подняла ладонь в нескольких дюймах от его груди.

— Я. Я сказала: «Нет».

— Думаешь, этого достаточно?

— Достаточно.

— Лорел, это не должно быть игрой. Это вопрос жизни и смерти, — он медленно покачал головой. — Чтобы эта договоренность сработала, ты должна слушать мои указания. И когда я даю их, ты слушаешь и повинуешься. Ты играешь в покер с высокими ставками с навыками игры в догонялки. Это тебе не по зубам.

Он сделал шаг назад.

Я глубоко вздохнула. Зачем он это сделал?

Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним, но теперь не знала точно, что чувствую.

Я потянулась к своей руке.

— Если тебе нужен передатчик, я пойду в ванную и сниму лифчик.

— Мне не нужен передатчик. Я хочу, чтобы ты поняла, что это серьезно. Я не выяснил, кто были эти люди в твоем доме прошлой ночью и на кого они работали. Я также не могу понять, чего они хотели. — Он пожал плечами. — Они отвезли тебя в университет, но взлома не было.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хотел сам посмотреть, что произошло в твоей лаборатории. Я ходил в университет, пока ты был без сознания. — Он повернулся и снова оседлал стула. — Я не верю, что там был взлом. Все казалось на своих местах.

— Я не понимаю. — Я вернулась к стулу, на котором сидела, и опустилась на него. — Как ты туда попал? Доступ ограничен.

На мгновение он сжал губы и уставился на меня. Наконец он заговорил:

— Система безопасности в университете не так безупречна, как ты хочешь верить. Проникнуть на этаж незамеченным не проблема. Я вошел в каждую зону. Проблема, которая меня беспокоит, заключается в том, что все лаборатории и кабинеты были закрыты, так как там никого не было. Свет выключен.

— У меня так много вопросов. Ты уверен, что там никого не было? — спросила я.

— Сегодня вторник. — Он взглянул на браслет на запястье. — Еще немного.

— А как же Стефани? — Я покачала головой. — А как насчет всех остальных? Расс, Эрик, — мой голос затих. Прежде чем он успел заговорить, я добавила еще одно. — Нет, сначала, прежде всего, скажи мне, кто ты и почему я здесь.

Он провел длинными пальцами по своим светло-каштановым волосам, словно приглаживая непослушные пряди. В этом не было необходимости; большая часть его волос была закреплена на затылке в хвост, как и в ночь встречи. Несколько непослушных прядей свисали у его щек, опускаясь чуть ниже подбородка. Они были светлее остальных, контрастируя с темными волосами на лице.

Если бы у них были такие же ярко-зеленые глаза как у него, этот человек мог бы стать идеальной комбинацией Чарли Ханнама, Бреда Питта и молодого Николая Костер-Вальдау.

Поразительно красивый.

Я глубоко вздохнула.

— Я вела себя тихо. Если я закричу, услышит ли меня кто-нибудь?

— Трудно сказать. Не делай этого.

— Ты…?

— Я же сказал. Я человек, благодаря которому ты до сих пор дышишь.

— Газ в лифте…это был ты, верно? — спросила я.

Он кивнул.

— Значит, ты также ответственен за мое бессознательное состояние.

Он пожал плечами.

— Мне показалось, что это лучшая альтернатива.

— У тебя есть имя?

— А разве не у всех оно есть?